Мэва ужом выскользнула из зала, и мы остались втроём. На ужин зашёл Гумбольдт, заодно перечислив всё основное имущество в доме и на подворье старосты. Два вола, два мула, несколько десятков кур и уток, большая и малая телеги, пять баранов в общинной отаре. Домашняя утварь, неплохие сундуки и простая, но добротная мебель.

Но самое главное было в другом! Хороший плуг! Вот что нашлось в сарае у старосты. Причём длинный, тяжёлый и с втулками. Беглец планировал сдавать его в наём общине для распашки долины. Но сбежал прежде, чем купил в Эстере колёса. Для тяжёлого колёсного плуга нужны хотя бы две пары колёс: рабочая и запасная. Причём изготовить такое мог только хороший мастер-колесник. Подобная «машинка» могла с больши́м успехом пахать твёрдую и каменистую почву предгорий.

А староста-то действительно жук! Судя по хозяйству, он мог считаться вполне зажиточным человеком даже в крупном поселении по другую сторону моих лесов, где-нибудь в сельскохозяйственном Грюнхарте.

Меня только очень волновал вопрос – где же староста так нагрешил, если в первую же ночь решил бежать без оглядки из Вальденбурга?

Берт появился, когда ушёл коннетабль, а мы уже доели остатки ужина и, облокотившись на стол, допивали остатки пива.

Крестьянина завёл внутрь зала Дене. Проситель стал около двери и снял шапку. Он угрюмо хмурился и тревожно переминался с ноги на ногу.

– Проходи, Берт, – подозвал я мужика.

– Господин…

– Не волнуйся, тебя здесь никто не тронет. Садись, – я указал на край скамейки около стены.

Крестьянин сел на неё и уставился на меня не мигая.

– Господин, чем я могу быть вам полезен? Вряд ли вы позвали меня из-за моего барашка.

– Почему ты так решил? – улыбнулся я.

– Тогда бы вы сказали своё слово при свидетелях. Чтобы суд был виден общине.

– Ты неглуп, Берт, – довольно похвалил я крестьянина, – И это очень хорошо. Да, ты прав, я позвал тебя не для этого. Хотя решение по твоему вопросу мне уже понятно…

– Не видать мне моего барашка? – невесело поинтересовался мужик.

– Нет, – я удручённо покачал головой, – Если нет свидетелей и ты не можешь сам назвать каких-то особых примет, то я не могу тебе ничем помочь.

Берт тут же сник. Во всей фигуре крестьянина читалось: «справедливого суда здесь как не было, так и не будет».

– Но я, возможно, смогу тебя выручить, Берт. Чем ты занимаешься?

– Я ловлю рыбу, жена моя выращивает разные коренья и собирает ягоды от хворей. Ещё помогаю в общине и в артели лесорубов – вожу телегу.

– Стало быть, у тебя есть своя телега и лошадь?

– Нет, милсдарь, – горько усмехнулся Берт, – Лошадь не моя, телега тоже. Всё принадлежит артели лесорубов.

– То есть работаешь в поте лица весь день? – изобразил я глубокие размышления.

– Да, господин. У меня четыре рта помимо жены. Старшие – дочери, а младшие – мальчишки, но они ещё не годятся для настоящей тяжёлой работы.

Я переглянулся со Святом. Капитан, похоже, уловил – куда я клоню, и тоже смотрел на Берта взглядом радушного лорда, который внимательно относится к своим крестьянам.

– Да, тяжела твоя ноша, Берт. Вот верю я тебе! Верю, что твоего барашка увёл Мышслав, но что же я за хозяин такой буду, если начну как мне вздумается творить суд без расследования да без свидетелей? Что же делать? Хм… А если я тебе барана хорошего отдам? Из тех, что староста бросил. Как посмотришь на это?

Мужик поднял глаза, на его лице отразилось недоверие:

– Так разве вот так просто и отдадите?

– Подарю!

– Бывший барон никогда ничего не дарил никому. Всё ему было мало – он вечно в поход как собирался, так всё до последнего у нас вытягивал. Мы и работали у него по два дня в неделю на барщине. Оттого некоторые ушли от него.

Эка Берт задвигает! «Ушли». Учитывая местные реалии – это следовало переводить как «сбежали». А вот про два дня барщины – любопытная информация. Выходит, я был прав – если бы я оставил два дня, то ничего хорошего бы не вышло. Если будет однодневка – уже вроде крестьянину и ругаться не на что будет за моей спиной. Понятное дело – ему бы вообще на моей земле не работать, но по сравнению с некоторыми соседними жадными лордами я уже как будто и выгоднее получаюсь в качестве хозяина.

– Подарю – подарю! Я обирать своих людей не хочу, Берт, – заверил я крестьянина, понимая, что уже сегодня эта информация уйдёт «в массы», – Но ты о том баране не трепись раньше времени. Пусть пока в общей отаре гуляет.

– Спасибо вам, милорд! – совсем повеселел крестьянин.

– Ты садись, Берт, садись, – указал я на лавку за столом.

Мужик пересел за стол и даже заметно приосанился, чувствуя, что находится рядом с людьми бывалыми и со своим лендлордом, который общается с ним вот так вот запросто. Крестьянин жадно посмотрел на пустые тарелки с костями.

– Вот скажи мне, Берт, как так вышло, что староста с Мышславом в разладе были? Вроде оба богатые, а суд староста не в твою пользу вершил.