Долина Серебряной начала сужаться, а сама река в какой-то момент ушла в сторону гор. Дорога убежала от неё и меньше, чем через полчаса, мы уже свернули на еле заметную тропку, приближаясь к скалам, где находились развалины.

Ещё на подъезде лошади начали фыркать и кося глазом мотать головами.

– Никак кто-то всё же учуял мертвятинку, – ухмыльнулся Рене.

– А лошади уже почуяли его, – спокойно добавил Дене.

– Я проверю, милорд? – выехал сбоку Хельмут.

– Проверь, – кивнул я, – Дене, давай-ка с ним!

Ловкач быстро ушёл на своём воронов вперёд. Дене устремился за ним. Мы добрались до места, где они оставили своих коней, и начали спешиваться – дальше дорога уходила вверх и была разбитая и крутая. Не хотелось мучать прекрасных животных, которым ещё предстоит переход до Эстера.

Хельмут появился вверху на скалах:

– Это были волки, господин барон!

– Много? – проорал я в ответ.

– Голов десять. Отбежали, одного я подстрелил, – потряс арбалетом над головой Хельмут, – Но могут вернуться.

Я обернулся к бойцам и скомандовал:

– Вы двое остаётесь охранять телеги и лошадей.

– Да, господин.

Мы принялись подниматься наверх. Вскоре дорога перестала петлять, и мы очутились на относительно ровной площадке перед развалинами. Теперь при свете дня и никуда не торопясь, я мог рассмотреть их как следует. Святилище Древних было вмурован в гору, чем-то напоминая мне скальные храмы в Египте. По обе стороны от входа в скале были высечены два лица. Они смотрели на арку проёма, заваленную позавчера камнями. Несколько мелких булыжников вывалились из импровизированной «кладки» – похоже, серые всё же постарались своими лапами.

Вокруг входа когда-то были арки и колоннады в античном стиле, но сейчас всё это благолепие лежало на большой площади перед «воротами» разбитое, наполовину ушедшее в грунт и заросшее мхом. Чтобы такое произошло на лесном плато – требуются не то, что пару сотен, а больше тысячи лет!

– Про́клятое место, – буркнул Рене.

– Истинно! – согласился его брат и начал тихо бормотать какие-то молитвы.

Свят приказал разобрать завал, и вскоре я смог ступить под своды длинного коридора, ведущего в основной зал. Только сейчас я понял – насколько холодно внутри древнего храма. Градусов двенадцать по ощущениям. Когда я был всецело занят своим освобождением из лап разбойников и колдуна – мне было совсем не до этого.

Тела бандитов, пролежавшие сутки на холоде, уже приобрели слабый зеленовато-серый оттенок, но нестерпимого запаха трупного яда ещё не было. Было бы здесь жарче – вряд ли бы мы смогли зайти сюда так легко, а мертвецкий дух пропитал волосы и одежду так, что пришлось бы отмываться долго и упорно.

– Ну и дрянь! – коротко высказался Хенрик, поморщившись и отгибая кончиком меча капюшон арбалетчика, которого он же и зарубил в той схватке. Роговица глаз убитого засохла и белки помутнели.

– У этого неплохая бригантина, – деловито присел около ещё одного бандита Рене, – Только придётся над ней повозиться, чтобы не воняла.

– Может, просто сдадим скупщикам? – поинтересовался мой оруженосец.

– Не замечал за тобой такой брезгливости, – усмехнулся Свят, поднимая арбалет убитого.

– Тащить это всё в город и искать кому продать? Ради максимум пяти талеров? – с сомнением произнёс Дене.

Ландскнехт был прав, а мне ещё предстоит вооружать новых людей, если я решу увеличить численность бойцов в поместье. С этих разбойников при первом взгляде можно было наскрести пару средних комплектов для стражников.

– Свят, отберите то, что годится для вооружения новых людей, и сложите отдельно, – скомандовал я.

– Будет сделано, милорд.

– А что делать с колдуном? – спросил Хенрик, указывая на долговязого в странных шкурах и шапке.

– Вытащите его наружу. Хочу осмотреть. А потом сожжём, – махнул я рукой, – Хельмут, там в стенах я вижу кольца. Поставь факелы, мне нужно столько света, сколько получится здесь зажечь!

Меня интересовало совсем другое. Я поднял факел повыше и начал подниматься по ступеням алтаря. На его вершине стоял длинный… то ли столб, то ли маленькая тонкая резная колонна, похожая на часть посоха с тройной «лапой» на вершине. Вот здесь и хранился мой «Ведьмин глаз». Свят сказал, что когда мы бились с разбойниками, я поднялся сюда и случайно схватился за артефакт. Он остался в руке, а я упал замертво.

На постаменте не было ни одной отметины. Если кто-то когда-то и пытался ЭТО спилить или разбить – его попытки были тщетны. Я присел и осветил алтарь, пытаясь понять – из чего он сделан? На ум ничего не пришло. Иссиня-чёрный матовый загадочный материал не наводил ни на какие мысли. Не зря в поверьях было сказано, что сделать что-либо с ним невозможно.

– А где же «Ведьмин камень»? – раздался удивлённый возглас Хельмута.

Хенрик остановился и посмотрел на алтарь рядом со мной:

– Вот и я тогда подумал: где он есть?