Я отрываю ещё один небольшой кусок ленты и приклеиваю его к её губам. Ладно, теперь она должна слушать.

Но я всё ещё немного беспокоюсь о том, что Тедди решит спуститься вниз или, возможно, услышит наш разговор из своей спальни. Этот дом красивый, но он не очень звукоизолирован. Я не знаю, что произойдёт, если Тедди услышит наш разговор, и, честно говоря, я не хочу знать. Если мы с Вероникой собираемся говорить, это не может быть в гостиной.

Затем мой взгляд падает на дверь в подвал.

Это было бы идеально. Он тоже не звукоизолирован, но Тедди никогда не услышит нас с двух этажей. Мы с Вероникой сможем долго разговаривать, и Тедди не услышит ни слова.

Он даже не услышит её, если она закричит.

Вероника стонет на полу, но её глаза всё ещё закрыты. Лучше сделать это, пока она ещё почти без сознания. Когда она очнётся и начнёт сопротивляться, всё это будет гораздо сложнее.

Я открываю дверь в подвал, и знакомый затхлый запах заполняет мои ноздри. Я включаю свет, который достаточно яркий только для того, чтобы Джереми мог читать этикетки на бутылках с алкоголем. Это на самом деле идеально.

И как же я собираюсь оттащить Веронику туда?

Хотя она выше меня, она очень худая. Я пробую, хватая её за лодыжки и таща по полу, и это на самом деле легче, чем я думала. Я немного беспокоюсь о том, что могу повредить спину. Тащить без сознательную женщину в подвал было бы гораздо легче в двадцать лет. Ещё один недостаток старения, о котором я даже не подозревала.

На самом деле, когда мы добираемся до лестницы, всё становится намного легче, потому что теперь мне помогает гравитация. Сначала я пытаюсь двигаться медленно, чтобы не бить её головой о каждую ступеньку, но затем я понимаю, что это может быть даже хорошо. Чем более сбитой с толку она будет, когда очнётся, тем лучше.

Подвал в доме частично отделан. Там только одна верхняя лампа, которая всегда держит комнату в полумраке, особенно потому, что окон тоже нет, свет – враг хорошего вина. Джереми однажды читал мне лекцию об этом, разглагольствуя о том, как вино легко повреждается солнечным светом, температурой и влажностью, поэтому его нужно так тщательно хранить. Чтобы поддерживать нужную температуру, он установил систему охлаждения, которая поддерживает в подвале идеальные пятьдесят пять градусов по Фаренгейту. Но помимо вина, Джереми также хранит значительную коллекцию крепких напитков, включая бурбон, шотландский виски и ром. Он любит вино, но когда у него тяжёлый день, ничто так не радует его, как рюмка виски после того, как он уложит Тедди спать.

И я знаю это, потому что он мой муж, и я люблю его больше, чем Вероника когда–либо сможет.

Пол не отделан, как и одна из стен, в то время как другая стена сложена из коричневого кирпича. Вдоль стен стоят около дюжины винных стеллажей, большинство из них заполнены примерно на три четверти.

В подвале прохладно, особенно потому, что на мне только лёгкая толстовка. На Веронике только футболка, и по её рукам бегают мурашки. Похоже, холодный воздух тоже начинает будить её, потому что она издаёт ещё один тихий стон, хотя её глаза всё ещё плотно закрыты.

Я смотрю на неё мгновение, лежащую без сознания на полу. Она действительно очень красива, несправедливо красива. Я даже не могу полностью винить Джереми за то, что он влюбился в неё. Ну, ладно, да, могу. Но всё же. У меня такое чувство, что независимо от того, о чём мы договоримся в подвале, ничего на самом деле не изменится. Джереми никогда не перестанет хотеть её, потому что, ну, посмотрите на неё!

Ты должна избавиться от неё.

Хриплый голос моей матери говорит со мной в глубине моего сознания. Я понимаю, что с Вероникой, лежащей на полу со связанными руками и ногами, было бы почти слишком легко покончить с ней. Я могла бы взять нож с кухни, вонзить его ей в грудь, и она бы умерла, даже не поняв, что произошло. По мне пробегает дрожь, которая, как мне кажется, не от системы охлаждения.

Конечно, всё это нелепо. Я не убийца. Что бы я ни делала в своей жизни – и я честно не думаю, что делала что–то настолько плохое, – я определённо никогда бы не сделала этого. Я не собираюсь убивать Веронику.

Но что, если бы она не была такой красивой?

Интересно, хранит ли Джереми ножницы в том же месте?

Глава 42

Когда я возвращаюсь наверх, я нахожу в подставке для ножей на кухне хорошие кухонные ножницы для разделки мяса. Я почти не пользовалась ими, поэтому они хорошие и острые.

Они подойдут идеально.

Я иду обратно в сторону подвала. Я оставила свет включённым внизу, но из–за драгоценного вина Джереми всё равно не так легко видно. Я сжимаю ножницы в правой руке за лезвие, как нас учили держать их в школе, спускаясь по крутой лестнице.