Я даже не стесняюсь своих опухших глаз, когда следую за ним к его машине, потому что ничто не выглядит так плохо, как эта разбитая машина. У него также куча бумаг, сложенных на пассажирском сиденье, которые он перекладывает на заднее. Наконец я сажусь на место рядом с ним, сжимая сумочку на коленях.

Эзра вставляет ключ в зажигание и поворачивает его, но двигатель только чихает. Отлично. Моя удача становится всё лучше и лучше.

– Двигатель заглох? – спрашиваю я его.

– Нет. Обычно нужно несколько попыток. Всё в порядке.

– Может, тебе стоит купить новую машину?

– Всё в порядке.

С третьей попытки двигатель оживает, и мы выезжаем с парковки полицейского участка.

– Спасибо, что вытащил меня оттуда, – говорю я после мгновения тишины. – Ты чудотворец.

– Возможно, ты будешь думать иначе, когда услышишь, что я собираюсь тебе сказать.

Я хмурюсь.

– Что такое?

– Твой бывший подал временный судебный запрет на приближение к тебе, – говорит он. – Это означает, что ты не можешь связываться с ним или Тедди и даже приближаться к ним, за исключением особых обстоятельств.

– Что?

– Мне жаль, Наоми. – Он бросает на меня взгляд, замедляясь на красный свет. – Но тебя насильно вывели с вечеринки с полицейским. Джереми уже высказывал опасения, а теперь у него есть доказательства, чтобы подтвердить их.

Моё дыхание учащается. Я чувствую, что начинаю задыхаться.

– Так я не могу приближаться к собственному сыну?

– Мне действительно жаль. Ты… тебе не следовало идти на ту вечеринку.

У меня в голове звенит.

– И как долго это продлится?

– Через несколько недель будет слушание.

Несколько недель? Я никогда не была так долго без Тедди за всю его жизнь! Я наконец оправилась от своей истерики в тюремной камере, и теперь я чувствую, что она начинается снова.

– Ты серьёзно? Я не могу видеть Тедди несколько недель? Это не может быть правильным! Я ведь ничего не сделала, чтобы навредить ему! Это была просто глупая вечеринка! – Мои пальцы начинают покалывать. – Это так несправедливо!

Эзра снова смотрит на меня. На следующем углу он сворачивает на боковую улицу. Он ставит машину на парковку и поворачивается ко мне.

– Наоми. – Он протягивает руку к моей – его ладонь тёплая и сухая. – Мне нужно, чтобы ты сделала несколько глубоких вдохов. Делай со мной.

Он уже говорил мне это однажды, и я была возмущена, но на этот раз у меня нет сил протестовать. Он делает это вместе со мной, как и обещал, вдыхая воздух через нос и медленно выдыхая через губы. После пяти таких вдохов я чувствую…

Ну, не лучше. Но меньше похоже на то, что сейчас упаду в обморок.

Он пристально смотрит на меня.

– Слушай, я не буду тебе лгать. Это нехорошо, и я понимаю, почему ты расстроена. Но если ты не будешь создавать проблем несколько недель, я уверен, что смогу добиться отмены запрета. Я много раз видел подобные вещи, и я обещаю, что смогу сделать так, чтобы он исчез.

Паника снова поднимается в моей груди.

– Несколько недель?

– Наоми. – Его голос внезапно становится строгим. – Тебя арестовали, понятно? Чего ты ожидала?

Его челюсть слегка дёргается. Несмотря на то, что мне сейчас очень жаль себя, я понимаю, что ему это тоже не доставляет удовольствия. Я притащила его в полицейский участок в воскресенье днём, и теперь ему придётся работать ещё усерднее, чтобы помочь мне выиграть совместную опеку над моим ребёнком. Не говоря уже о том, что я не могу себе позволить платить ему, кроме одного чека на гонорар, который мне удалось выписать.

– Мне жаль, – говорю я тихим голосом.

– Не извиняйся. – Он касается виска правой рукой. – Только, пожалуйста, не делай ничего глупого в ближайшие несколько недель. И ради бога, не дай себя снова арестовать.

– Но, Эзра… – Я закусываю нижнюю губу. – Я беспокоюсь о безопасности Тедди. Я имею в виду, рядом с Вероникой.

Он качает головой.

– О чём ты говоришь?

– Есть кое–что, что я должна тебе рассказать…

Всё, что я скрывала от него, выходит наружу в несколько сбивчивом потоке. Поездка в бывшее место жительства Вероники. Отравленная комбуча. Мои опасения, что Вероника может причинить вред Тедди, чтобы убрать его с дороги. Пока я говорю, краска медленно сходит с и без того бледного лица Эзры.

Когда я заканчиваю говорить, он снимает очки, зажмуривается и трёт глаза кончиками пальцев.

– То, что ты говоришь, – говорит он, – это…

Я жду, что он признает, что это очень серьёзное обвинение и что мы должны немедленно вернуться в полицейский участок и рассказать им всё. Потому что Тедди не в безопасности в этом доме.

– Это безумие, – заканчивает он.

Я отдёргиваю голову, будто он только что дал мне пощёчину. – Но⁠…

– Ты действительно веришь во всё это, да?