Я бегу к подножию лестницы. Тедди всё ещё стоит наверху, вопросительно глядя на меня. С того места, где он стоит, он не видит Веронику, лежащую на полу. И хотя всё, чего я хочу, – это обнять его и увести отсюда, я должна вернуть его в комнату, пока я разбираюсь с этим.

– Мамочка, ты здесь!

Он выглядит таким радостным, что это разбивает мне сердце. Он начинает сбегать по лестнице, но я выхожу на лестничную площадку, чтобы преградить ему путь.

– Не спускайся. Я хочу, чтобы ты остался в своей комнате.

Его маленькое лицо морщится.

– Но почему?

– Потому что я… я уронила тарелку, и она разбилась по всему полу.

– Это был тот громкий звук, который я слышал?

Моя грудь сжимается.

– Ага. Я не хочу, чтобы ты поранился.

Тедди хмурится – это то выражение, от которого он вдруг становится так похож на Джереми.

– Почему ты здесь? Папа сказал, что Ронни будет присматривать за мной.

– Он изменил планы.

– Почему?

О боже, эти вопросы будут продолжаться целый час, если я ничего не сделаю.

– Тедди, – говорю я тихим, настойчивым голосом. – Иди в свою комнату и смотри видео с обезьянками.

Его глаза расширяются, и он мгновенно замолкает. Мы так редко даём ему этот сигнал, что иногда я волнуюсь, не забыл ли он его. Но по выражению его лица видно – он не забыл. Он запрется в своей комнате и не выйдет, пока кто–нибудь не скажет ему, что пришло время есть печенье со сникердудл.

Теперь я могу спокойно разобраться с ситуацией с Вероникой.

Вероника всё ещё без сознания на полу. Я не знаю, что делать. Могу ли я ускользнуть отсюда и надеяться, что она, возможно, ничего не вспомнит? Но, конечно, она вспомнит. Она получила хороший удар по голове, но у неё здоровый двадцативосьмилетний мозг. Я уверена, она вспомнит всё, что произошло, и расскажет Джереми, как только придёт в сознание, что может случиться в любую минуту.

Мне нужно больше времени. Я должна понять, что делать.

Её телефон упал примерно в футе от того места, где она лежит на полу. Экран загорается, и раздаётся громкий сигнал. Она только что получила текстовое сообщение.

Я поднимаю её телефон с пола и читаю сообщение на экране. Естественно, оно от Джереми.

Только что вышел из самолёта. Был пропущенный звонок от тебя. Всё в порядке?

Я не могу ответить, не разблокировав экран. Но похоже, что телефон требует только отпечаток пальца для разблокировки, а её рука прямо здесь, в пределах досягаемости. Я беру её безвольную руку и прижимаю её большой палец к сканеру отпечатков. Телефон оживает.

Первое, что я делаю, – перенастраиваю телефон так, чтобы пароль не требовался для входа. Теперь я могу отвечать на любые тревожные сообщения от Джереми. Я быстро печатаю текст, прежде чем он успеет занервничать и позвонить:

Всё в порядке! Случайно набрала!

Хорошо. Тедди в порядке?

Что бы ещё я ни могла сказать о Джереми, он хороший отец. Несмотря ни на что, я чувствую укол, читая его сообщение. По крайней мере, мой ответ на этот вопрос будет честным.

С Тедди всё в порядке! Просто играет наверху в своей комнате.

Хорошо, отлично. Я позвоню сегодня вечером из отеля.

И затем он пишет:

Я люблю тебя.

Фу, это типичный пример того, как проходят разговоры между ними? Они говорят друг другу, как сильно любят друг друга? Боже, я пришла не слишком рано.

Мне нужно пресечь это в корне. Прямо сейчас. Прежде чем «я люблю тебя» превратится в «ты выйдешь за меня?»

Но как?

Возможно, я смогу как–то договориться с Вероникой. Она на самом деле не хочет обременять себя мужем и ребёнком. Всё, что ей нужно, – это деньги Джереми. Возможно, я смогу предложить ей соглашение, по которому она получит некую финансовую выплату в обмен на то, чтобы оставить нас в покое. Мне ненавистна сама мысль о переговорах с ней, но у меня нет выбора.

Но, с другой стороны, она не будет слушать меня. Как только она очнётся, она сразу же потянется за телефоном, чтобы позвонить Джереми. Даже если я спрячу её телефон, она может просто выбежать из дома и остановить соседа.

Нет, я должна убедиться, что у нас будет шанс нормально всё обсудить. Я должна убедиться, что она будет вынуждена слушать, пока я не добьюсь своего.

Интересно, хранит ли Джереми по–прежнему скотч в том же месте?

Глава 41

Скотч находится именно там, где мы всегда его хранили, в кладовке у кухни.

Вероника начинает понемногу шевелиться к тому времени, как я возвращаюсь к ней с рулоном серебристой ленты, а это значит, что у меня нет ни секунды, чтобы терять. К сожалению, в кладовке сыро, и лента потеряла часть своей липкости. Поэтому, когда я связываю её запястья, я обматываю ленту несколько раз, чтобы ей было нелегко освободиться. Она всё ещё в отключке, так что мне также удаётся без особых усилий закрепить её лодыжки вместе.

Я изучаю Веронику, лежащую на полу со связанными лодыжками и запястьями. Что ж, по крайней мере, она никуда не денется и не будет звонить. Но я не уверена, что она будет готова слушать то, что я скажу.