Затем, пока я раздумываю над следующим шагом, раздаётся звонок в дверь.

Моя первая мысль – что это Джереми, хотя это не имеет смысла, поскольку он написал, что приземлился в Бостоне, и, кроме того, зачем ему звонить в дверь? Он бы просто открыл дверь ключом и вошёл. Так что это не может быть он.

Но кто это?

Мой инстинкт подсказывает мне проигнорировать звонок. Возможно, это доставка посылки? Кто бы это ни был, он, вероятно, уйдёт.

Но затем звонок раздаётся снова, сопровождаемый громким стуком в дверь.

Отлично.

Ладно, я просто посмотрю, кто это. Я не хочу, чтобы любопытный сосед вызвал полицию, услышав какой–то шум. Кто бы это ни был, возможно, я смогу быстро и легко отделаться от него, а затем вернуться к тому, что мне нужно сделать внизу. В конце концов, я не хочу спешить.

Вероника выглядит так, будто сейчас упадёт в обморок от облегчения, когда я начинаю отходить от неё. Но она сошла с ума, если думает, что я отказалась от своего плана. Она получила отсрочку, но она будет недолгой.

Я поднимаюсь по лестнице обратно на первый этаж дома. Когда я выхожу из подвала, я аккуратно закрываю за собой дверь. Если стоять рядом с дверью, можно едва разобрать приглушённые протесты Вероники, но определённо не со стороны входной двери.

Я тихо крадусь к входной двери, надеясь увидеть, кто там, не выдавая своего присутствия. Кто бы это ни был, он всё ещё стучит в дверь, не подавая признаков того, что собирается сдаться. И затем голос кричит:

– Наоми! Наоми, ты здесь?

О боже. Это Эзра.

Глава 45

Что Эзра здесь делает? Я думала, что есть шанс, что он зайдёт в мою квартиру после работы, но я не понимаю, почему он приехал сюда.

– Наоми! – кричит он через дверь. – Твоя машина на подъездной дорожке! Ты там?

Чёрт.

Я стою там целую минуту, затаив дыхание и надеясь, что он уйдёт, но он продолжает стучать в дверь. Он не уйдёт – это очевидно – и скоро привлечёт внимание соседей. Мой лучший вариант – открыть ему дверь и попытаться придумать какое–то разумное объяснение тому, почему я здесь. Он, возможно, не поверит, но он мой адвокат, и я не думаю, что он сдаст меня.

Я надеюсь.

Я приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы увидеть встревоженное лицо Эзры, выглядывающее на меня.

– Привет, – говорю я.

– Наоми. – Он выглядит таким растерянным, что мне почти хочется протянуть руку и обнять его. – Что ты здесь делаешь?

– А ты что здесь делаешь? – парирую я.

Он нажимает на дверь, чтобы открыть её до конца, и мне приходится позволить ему. Он входит в дом, настороженно оглядываясь, с глубокой морщиной между бровей. На нём всё ещё тот же дешёвый костюм, в котором он, должно быть, был в суде сегодня, но без пиджака, с развязанным галстуком на шее.

– Я искал тебя, – говорит он приглушённым голосом. – Я закончил в суде на сегодня, а затем заехал к тебе, чтобы проверить, ну, знаешь, всё ли в порядке. Но тебя не было, и затем я вспомнил, что твоя машина, вероятно, здесь, поэтому я подумал, что ты поехала за ней. Я подождал, но когда ты не вернулась, я решил проверить здесь. И затем я увидел твою машину…

– Да, – подтверждаю я услужливо. – Это моя машина.

Он оглядывает прихожую в поисках признаков того, что здесь есть кто–то кроме меня. Я боюсь впускать его дальше в дом, потому что не хочу, чтобы он услышал, как Вероника пытается позвать на помощь.

– Я не понимаю, – говорит он. – Почему ты здесь? Где Джереми?

– Он в командировке, – говорю я, благодарная, что могу сказать ему хотя бы правду о чём–то. Мне стыдно лгать Эзре после всего, что он для меня сделал. – В Бостоне.

– О. – Он смотрит на меня, ожидая дальнейших объяснений. Когда я не даю их, он говорит: – Так почему ты здесь?

– Ну, он попросил меня присмотреть за Тедди, пока его нет.

– Джереми попросил тебя присмотреть за Тедди? – Он хмурится. – Вчера он подал временный судебный запрет, а сегодня попросил тебя посидеть с ребёнком? Это нелогично.

Я пожимаю плечами.

– Наверное, он был в отчаянии.

Эзра всматривается в моё лицо в поисках улик, которые привели бы его к правде. Он определённо не верит мне. Что бы ещё ни говорили о нём, он действительно умный парень и знает, что это не сходится. Но ничего страшного, если он не верит мне. Пока он не знает, что на самом деле происходит в этом доме.

– В любом случае, – говорю я, – я ценю, что ты заехал, но у меня всё в порядке. Нам нужно поговорить в другой раз.

Я кладу руку ему на плечо, пытаясь мягко направить его к двери. Он замирает, затем очень неохотно позволяет мне сделать это. В глубине души он, должно быть, знает, что что–то не так, но ему так сильно хочется верить мне. И я, вероятно, смогла бы выпроводить его за дверь без происшествий, если бы именно в этот момент не начался настоящий крик.