Он наклоняется, его рот скользит по моей челюсти к мочке уха. Он кусает, и я вздрагиваю, даже когда похоть пронзает мои вены. Под лифом мои соски болезненно твердеют, и предательское, пульсирующее тепло собирается в моем центре. Моя магия поднимается, руны разворачиваются вниз по моим рукам, когда мои браслеты вспыхивают. Этот тревожный, хищный взгляд скользит по серебристым спиралям и темнеет еще больше. Его татуировки извиваются, щелкая по моей коже. Не в первый раз я жалею, что манжеты исчезли, чтобы он мог почувствовать полную ответную силу моей магии.

Я далеко не беззащитна, поскольку выхватываю кинжал из ножен и вставляю руку между нами, прижимая острие клинка к его горлу. Тени мгновенно обвивают мое предплечье, но я держу руку на месте, когда капля крови набухает. Пески, вид этого не должен воспламенять мою похоть еще больше, и у меня не должно быть неприличного желания попробовать алую каплю на вкус. Возможно, я такая же монстр, как и он.

Я холодно смеюсь.

— У всех нас есть демоны, не так ли?

— Не такие, — говорит он, его сверкающий золотом ониксовый взгляд впивается в мой. — Бог проклял меня, чтобы я никогда не мог косумировать мою связь со связанной судьбой, которая является моим божественным правом. Все, что я чувствую, вызовет проклятие, и когда я заявлю о своей связанной судьбе, я буду обречен оставаться зверем на вечность. — Он насмехается, ужасным, издевательским звуком. — Так видишь, Звездочка, мои так называемые демоны возвещают мой конец. Можешь ли ты сказать то же самое? — насмешливо спрашивает он.

Ошеломленная, я моргаю, глядя на него, мысли кружатся. Все, что он чувствует? Как эмоции или физические ощущения? Поэтому ли он отталкивает меня каждый раз, когда мы становимся слишком близки? Поэтому ли он держит меня на расстоянии? Потому что он чувствует слишком много?

— Ты собираешься убить меня, патни? — тихо спрашивает он, не подозревая о хаосе, разворачивающемся в моем сознании.

— Что это вообще значит? — рявкаю я.

Его глаза впиваются в мои, как горящие угли.

— Жена.

— Я не твоя жена. — Дрожь поднимается по моему позвоночнику.

— Королевские Звезды постановили так.

— К черту их, — безрассудно изрыгаю я.

Король медленно улыбается… полной улыбкой, которая изгибает его губы вверх и заставляет звездный свет сверкать в этих ночных небесных ониксовых глазах. Мое дыхание перехватывает, когда он смеется. Смеется! Пески, это чертовски красиво. Не думаю, что я когда-либо слышала его таким, но одно я знаю наверняка: я абсолютно никогда не хочу слышать это снова из-за того, насколько слабой это делает меня перед ним.

— Этот твой непочтительный язык, Звездочка, навлечет на тебя их гнев.

— Ты все еще одержим упомянутым органом, я вижу. — Этот сатурнианский взгляд опускается на мой рот. Я облизываю нижнюю губу, и его глаза расширяются. — Бесконечно.

Мое сердце все еще трепещет от глупого эффекта его смеха. Его кулак сжимается, оттягивая мою голову назад, жжение на коже головы верхом на удовольствии, тлеющем в моих венах. Нависая надо мной, он надавливает, и кончик клинка впивается в его горло, капля крови становится маленькой струйкой, которая течет в его воротник.

— Не надо.

— Думаешь, простой клинок может остановить меня? — бормочет он, а затем стонет, когда я снова облизываю пересохшие губы. — Я приветствую любой клинок ради одного твоего вкуса. Позволю тебе выпить меня досуха. Скажи мне остановиться, Сурайя, и я остановлюсь. — Все его тело содрогается, будто он сдерживался все это время, словно он вот-вот вылезет из собственной кожи. — Я эгоистичен и труслив. И я боюсь, что я далеко не лучшее, что ты заслуживаешь.

— Но ты то, что мне нужно, — шепчу я, опуская руку и выпуская кинжал, так что он с грохотом падает на пол между нами. — Именно таким, какой ты есть.

Его глаза расширяются от отчаяния и надежды, блеск золота затмевает обсидиан на бешеный удар сердца, прежде чем этот прекрасный черный взгляд возвращается. Желание обуревает его, как и проклятие. Его пальцы на моем горле сжимаются, приподнимая меня на цыпочки. Маленький рык срывается с него, когда он располагает меня так, как хочет, а затем его рот врезается в мой.

Глава 26

Король Ночи

Первый настоящий вкус моей связанной судьбой — возвышенный и опасный, как выстрел самого сильного афродизиака. Я хочу даровать ей экстаз, которого она может достичь только от моих рук. На моем языке. На моем члене. Я хочу заявить на нее права. Пометить ее. Владеть ею.

Трахнуть ее до бесчувствия.

Ведомый чистым плотским инстинктом, мой рот пожирает ее, зверь внутри меня заявляет о своих потребностях, когда его первобытное сознание оседлывает мое. Я заставляю себя успокоиться, не желая слишком рано потерять себя проклятию, но мягкость ее губ, распутный источник ее рта и эти тихие стоны и всхлипы желания будут моей погибелью.

Боги...