— Вы сказали, что не будете вторгаться в мой разум. — Моя кожа горит там, где он ко мне прикасается, длинные пальцы сжимают мое горло, противоречивые чувства наводняют мое тело... желание, отвращение, потребность, ужас. Я держу кулаки крепко сжатыми в простынях, чтобы они не поднялись и не вцепились в его рубашку.

— Ты кричишь свои мысли, Звездочка.

Мои легкие сжимаются все сильнее от невыносимого давления, когда он нависает надо мной. Его длинные серебряные волосы падают мерцающим занавесом по обе стороны от нас, его запах и тени повсюду. Мое естество становится жидким, когда он втискивает свое бедро между моими раздвинутыми коленями и разводит их, моя юбка слишком легко подчиняется ему, когда он придвигается ближе. Поза крайне эротична, и я не могу представить, какую картину мы собой являем. Огромный, властный король, нависающий над своей пленницей, зажатый между ее ног, одна рука на ее горле, другая сжимает ее бедро.

Ошеломленная чувствами, я хочу извиваться, хочу обхватить его ноги лодыжками и притянуть его к самому центру меня. Его глаза впиваются в мои, и теперь они не такие холодные. Нет, они горят чистым желанием и собственничеством, которые должны заставить меня бежать со всех ног, но все, чего я хочу, — это подчиниться. Я хочу утонуть в нем, потеряться в диком течении похоти, бушующей между нами.

Запертая магия внутри меня поет, словно чувствуя, как его тени просеиваются сквозь мои волосы и ласкают участки моей обнаженной кожи. Его губы в дюйме от меня. Если я приподнимусь, то смогу встретить их. Но мне не нужно. Очень медленно он опускает торс и проводит кончиком носа по моему. Прикосновение такое нежное и неожиданное, что я не могу сформулировать связную мысль. Мы дышим одним воздухом, момент такой интимный, такой напряженный, что мы оба дрожим.

— Патни, — тихо, благоговейно говорит он.

— Что это значит? — выдыхаю я и поднимаю руку, чтобы коснуться его челюсти, когда он не отвечает мне, только прижимается лбом к моему. — Дарриус?

Я впервые произношу его имя. Его взгляд расширяется, встречаясь с моим в шоке, словно он никогда не думал, что услышит этот звук, а затем его веки плотно сжимаются. Когда они снова открываются, это похоже на то, как если бы дух покинул человека.

Его радужки — бесконечная чернота, отражающая бездну, которую я видела лишь мельком раньше, — кружащаяся тьма, поднимающаяся с хищным интересом. Его губы приоткрываются. Мое сердце вздрагивает, готовясь к чему-то ужасному, потому что я глубоко знаю, что бы он ни сказал дальше, это будет смертоносно. Я чувствую это, как перемену ветра.

— Это значит, что ты делаешь меня чертовски слабым.

Произнесенные слова пронзают мою душу. Я замираю, мое желание забыто. И все же его глаза противоречат его рту, в них мука, словно он разрывается между двумя разными сущностями, вечная дихотомия жара и льда, мягкости и камня.

Человек и монстр.

Я протягиваю руку, чтобы схватить его за запястье на моей шее, мои глаза щиплют от обиды и горят, в основном от ярости на себя за то, что позволила втянуть себя во все это, что бы это ни было.

— Тогда отпусти меня, — цежу я сквозь зубы.

— Клянусь богами, я не могу.

Король отталкивается от меня так сильно, что я чувствую ветер на своей коже, когда его тени сгущаются, и затем он снова стоит у окна, его плечи вздымаются. Мне холодно без жара его тела надо мной, мои мысли кружатся от замешательства, но я отказываюсь быть жертвой или пешкой в какой-то игре, которую не могу понять.

— Не можешь или не хочешь? — спрашиваю я.

Мышца напрягается на его щеке.

— Я уже проклят, — бормочет он, проводя ладонью по лицу. Опираясь одной рукой на подоконник, он опускает голову и бьет себя в грудь. — Потому что он не позволяет мне сделать то, что мне нужно сделать.

Он? Я хмурюсь, наблюдая за ним, как он сильнее трет свои ребра, словно там есть что-то, что он не может победить. Пески, с королем все в порядке?

— Не позволяет сделать что? — осторожно настаиваю я.

Рык, вырывающийся из него, нечеловеческий.

— Покончить с тобой. Сделать то, что должно быть сделано, чтобы разорвать это проклятое богами...

Он внезапно обрывает себя, тяжело дыша и считая вслух, словно эти вдохи — единственное, что держит его в руках, но все, что я слышу на повторе, — это первые два слова — все остальное шум.

Покончить. С тобой. Покончить. С тобой. Покончить. С тобой.

Гром проносится между моими ушами, моя магия яростно обрушивается на замок из костей и крови, браслеты вспыхивают в ответ. Пески, как же я хочу, чтобы они сломались. Мне нужно, чтобы этот бушующий пожар уничтожил свою цель — его, — самую большую угрозу в комнате. Рунические узоры поднимаются до локтя, но в конце концов свечение тускнеет и гаснет, когда мою магию насильно сдерживают. Впервые я благодарна проклятым манжетам. Я бы никогда не смогла контролировать такую силу.