— Подождите! — теперь открыто умоляет Доннан, снова способный говорить, его глаза устремлены на этот извивающийся вихрь. Что ж, это отвечает на мой вопрос. — Ваше Величество! Я могу заплатить!

Король наклоняет голову.

— Как?

Сила в этом единственном слове заставляет каждую кость в моем позвоночнике щелкнуть и напрячься. Пески.

— У меня есть деньги! Я несправедливо плачу своим работникам. Я лжец и мошенник, — выкрикивает мужчина, рыдая, когда правду вырывают из него. Он закрывает рот, но у него есть еще одно признание. — Мои люди охотятся на яйца аздахи!

Откровение взрывается в тронном зале, оставляя после себя шепот, и я клянусь, король начинает вибрировать от ярости.

— Ты что? — гремит Король Дарриус. — Объяснит.

Но мужчина снова тщетно раздирает свое горло, его рот открывается и закрывается, как у рыбы, вытащенной из воды. Его испуганный взгляд снова устремляется к бухгалтерской книге Ани, словно она содержит все его секреты.

— Я… я… я…

Что-то еще явно мешает ему подчиниться принуждению короля и раскрыть больше. Зачарование? Должно быть, так и есть, поскольку мой взгляд устремляется к королю, который, кажется, пришел к тому же выводу, когда его лицо становится жестче.

— Вы знаете закон, — тихо говорит он.

— Пощадите меня, сир. — Лорд Доннан скулит, протягивая руку к бухгалтерской книге. — Я… я… прямо там… заплатил… пожалуйста…

Темный дым сочится вниз по ступеням возвышения, глаза мужчины расширяются от страха, когда он делает несколько шагов назад, но стражники, внезапно оказавшиеся позади него, не дают ему бежать. Я смотрю в немом ужасе, как эти призрачные, чернильные веревки — те же самые, которые удерживали меня в крыле целителя, — обвивают ноги мужчины, как змеи, охватывают его торс и утолщаются на шее… медленно сжимаясь. Подавленный крик вырывается из его горла, и король только смотрит в зловещем молчании.

Он не уступает, его магия настолько сильна, что нет даже подергивания лицевых мышц. Его тени роятся, как встревоженные осы, и затем внезапно единственным шумом в зале становится тошнотворный хруст костей, когда шея мужчины ломается.

Он падает на пол, безжизненный.

— Уберите эту грязь с моих глаз, — приказывает король ожидающим стражникам.

Эти бездонные темные глаза встречаются с моими, и я вздрагиваю.

Глава 16

Зал опустел, и я встаю, чтобы сбежать, но обнаруживаю, что мой путь заблокирован водоворотом теней. Я вздрагиваю, безжалостная убийственная сила всех этих щупалец — на переднем плане в моем мозгу. Если бы они желали мне зла, я была бы уже мертва, поэтому я достигаю спокойствия и остаюсь неподвижной.

В следующее мгновение король появляется в центре этой массы, завитки теней впитываются в его сияющую смуглую кожу, поднимаются по шее и застывают на месте. Опора эфира, — думаю я перемещение сквозь тьму должно быть кинетическим, — и легкость, с которой он это делает, доказывает, что он, несомненно, сюзерен ранга, что я уже подозревала.

Пропасть, этот человек пугающе огромен. Эполеты делают его плечи еще шире, зазубренные края добавляют свирепости, от которой мой пульс пропускает удар. Или, возможно, это просто его нависающее присутствие, магия внутри него едва сдерживается этим мощным, смертоносным телом.

Я заставляю себя не замечать остроту его челюсти, когда он возвышается надо мной, суровый рот, который не назовешь полным, но при этом чувственный, и темный собственнический взгляд в его глазах, когда они скользят по мне с головы до ног.

Хотя на что именно у него собственнические чувства, понятия не имею.

Ставни опускаются на его взгляд, когда он замечает, что я смотрю в ответ, его взгляд становится намеренно пустым, словно он не хотел быть таким прозрачным.

Я делаю реверанс и нарушаю тягостное молчание, пульсирующее между нами.

— Ваше Величество.

— Я знал, что ты будешь сиять ярче самой яркой звезды на небе, — хрипло говорит он. — Это платье тебе очень идет.

О. Платье. Я забыла, что на мне то, что выбрал он.

— Я не кукла, которую вы можете наряжать по своему усмотрению, знаете ли, — говорю я ему, несмотря на неприличную — и категорически нежеланную — волну удовольствия от его слов.

Одна из темных бровей взлетает вверх, его губы изгибаются в крошечной самодовольной ухмылке.

— У меня не заведено играть с куклами, миледи. По крайней мере, не до тех пор, пока мы не окажемся за закрытыми дверями.

Глубинная хрипотца в его словах делает этот ответ гораздо более провокационным, чем следовало бы... и тревожит меня.

— Клянусь творцом, это шутка от жестокого короля кошмаров? — парирую я, его близость и его дымный, богатый аромат уда затуманивают мой здравый смысл.

— Жестокий король кошмаров? — переспрашивает он. — Полагаю, меня называли и похуже.

— Это не комплимент.

Вместо ответа он проводит рукой по своим волосам, его пальцы заставляют шелковистые серебряные пряди поймать свет ближайшего бра.