В результате мой мозг медленнее обычного воспринимает информацию, но когда он это делает, я отшатываюсь. Пески, в королевских покоях? В его постели? Я сажусь и тут же моргаю от головокружения, атакующего меня.

Воспоминания, которые я обрела из тумана, обрушиваются на меня следующими.

Как могла королева, ставшая магом смерти, перевоплотить мертвого бога… и использовать меня в качестве вместилища для этого? И почти преуспеть? Даже сейчас я все еще чувствую леденящую хватку бога смерти, тянущегося к моей душе, и это похоже на тысячу могильных червей, скользящих по моей коже в поисках самых нежных мест, чтобы пожрать. Это не может быть реальным!

Я сильно тру свои руки, вспоминая тот горячий взрыв внутри, который отправил меня в спираль забвения.

— Что случилось там? — спрашивает король. — Почему ты так плохо отреагировала, когда я упомянул Феро?

— Вы поклоняетесь старым богам? — парирую я. Я не знаю полного контекста того, что я вспомнила, насколько бы невозможным это ни было, и я не уверена, что хочу делиться фрагментами с ним, когда я сама их не понимаю или не верю в них.

Он смотрит на меня, его красивое лицо, к досаде, нечитаемое, как обычно.

— А ты нет?

— Нет. В Ориндхре это ересь.

Мрачный смех вырывается из него.

— Это богато, учитывая, что ты... — Он замолкает, моргая, останавливая себя и отворачиваясь.

— Я что? Мерзость? Неестественна?

— Ничего. — Он поворачивается и направляется к окну, его кулаки сжимаются и разжимаются, он стоит там, его тени вьются вокруг него, словно они тоже взволнованы его состоянием. — Магия не исчезла из вашего королевства. Вы были прокляты и лишены акаши самим Сару.

Моя челюсть отвисает от удивления. Я помню, как Ани намекала на другое объяснение, когда я сказала, что жители Ориндхра перестали верить в старых богов и поэтому потеряли магию, но она замолчала, прежде чем объяснить.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я короля сейчас.

— Война Богов уничтожила почти всю Эндару, — говорит он. — Горы обратились в прах, города были разрушены, а земли поглощены морями. Целые королевства были разбиты на куски и растерзаны чудовищными тварями, потому что, когда боги воюют, страдают все. Три королевства погрузились в хаос.

Я хмурюсь.

— Что значит три королевства? Их только два.

Он качает головой.

— Нет. Было три: Эверлия, Ориндхр и Ротдар. Когда те, кто служил Феро в Ориндхре и Ротдаре, склонились к магическим искусствам для своего господина, маги корпуса использовали некромантию, чтобы оживлять солдат магией смерти, призывать пожирателей душ. Гниль была ненасытной и повсюду. — Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, пока он продолжает. — Некромантия запрещена из-за цены для души мага, но им было все равно. Феро обещал им амриту. Бессмертие. Когда Феро наконец был побежден и изгнан своим братом, Сару использовал огромную силу, чтобы избавить Ротдар и Ориндхр от гнили, что погрузило его в богосон. Он не смог спасти Ротдар.

Я выдыхаю.

— А проклятие на Ориндхре?

— Прежде чем уснуть, он лишил магов вашего королевства магии и способности иметь акашу. Ваш народ просто не был достаточно ответственен, чтобы владеть силой богов. С тех пор, вместо того чтобы молить о прощении и доказывать свою состоятельность, ваши государи предпочли служить идолам людей: богатству и власти. — Он приближается ко мне, эти бушующие ленты теней, окружающие его, становятся все более дикими с каждым шагом. — Скажи мне, Сурайя, ты здесь, чтобы выведать мои слабости? Чтобы высвободить мое проклятие?

Я хмурюсь. Какое проклятие?

Я открываю рот, но король почти нависает надо мной… кипящий, могущественный зверь-мужчина, запугивающий меня одним своим размером. Загоняя меня в клетку между своими руками по обе стороны от моей головы, он наклоняется к моей шее, его глаза вспыхивают золотом. Он глубоко вдыхает. К моему ужасу, моя кожа вздрагивает, и что-то темное сжимается в моем центре.

— Я чувствую на тебе его запах, знаешь ли, — шепчет он.

Я не смею дышать, его дразнящий аромат дыма и уда вокруг меня и играющий с моими чувствами.

— К-кого?

— Бога смерти, — шепчет он. — Его сущность. — Его голос понижается до неслышного тенора, который я едва различаю, когда затянутая в перчатку ладонь скользит вверх по моей руке, чтобы обхватить мою шею. — Он пытался украсть то, что принадлежит мне.

Воздух в моих легких застревает, когда я замираю. Все, что я уловила, — это собственнический рык на последнем слове, которое звучало как мое, но я не могу даже начать расшифровывать, правильно ли я его услышала, поскольку сама невозможность быть одержимой мертвым богом возвращается с удвоенной силой. Звезды над нами, это было реально? Мое дыхание переходит в панические вздохи, когда я неуклюже пытаюсь собрать объяснение, имеющее рациональный смысл.

Боги не пытаются вселяться в человеческие тела, не так ли?

— Но ты не человек, не так ли? — шепчет король, его пальцы, как кандалы, на моей шее, не сжимают, но не дают вырваться.