Когда туман боли наконец рассеивается, я медленно даю взгляду привыкнуть… и замираю.

Я не в своей мастерской. Нет ни горна, ни стола, ни койки. Маминой картины нигде не видно, и нет полки с моими инструментами. Есть другие полки, но они заставлены тщательно подписанными бутылочками и флаконами с жидкостями, порошками и различными веществами, как в аптеке. Несколько других пустых кроватей выстроены на полу ровным рядом.

Мой растерянный взгляд переключается на большое яркое окно, и я щурюсь в неверии. Глубокая зеленая листва видна сразу за рамой, вместо миль и миль пустынного песка, который был бы типичным видом.

Пески, я не в Кобане.

Я в странной комнате с… Мое зрение колеблется между добрым целителем и… разъяренным великаном. Двумя незнакомыми мужчинами.

Я отодвигаюсь назад на кровати, моя ноющая спина врезается в спинку кровати, потому что я определенно не знаю высокую, внушающую благоговейный страх фигуру на другой стороне комнаты, кипящую от злости, как какое-то сереброволосое потустороннее создание. Что-то странное разворачивается в глубине моего живота… первобытное притяжение, когда этот очень негостеприимный взгляд врезается в мой.

— Кто вы? — спрашиваю я дрожащим голосом.

Его жестокий рот изгибается в холодной улыбке.

— Думаю, лучший вопрос: кто ты? И почему ты здесь, в моем королевстве? — Его глубокий голос подобен меду и горящему пеплу, бархатистая грубость посылает дрожь, танцующую по моей коже. Он приказывает мгновенно подчиняться и, по какой-то причине, звучит любопытно знакомо, хотя я уверена, что никогда в жизни не встречала его раньше. Я бы запомнила мужчину, который выглядит так, будто может раздавить мои кости одним движением мизинца или выпотрошить меня одним этим режущим взглядом. — Ты шпионка? Убийца? Кто тебя послал?

Я вздрагиваю от этих быстрых вопросов, которые не имеют абсолютно никакого смысла.

— Я выгляжу как убийца?

— Смерть принимает многие обличья.

Я подавляю дрожь, когда он подходит ближе, его пальцы сжимают спинку моей кровати. Проходит целая вечность, прежде чем я отрываю взгляд от этих смертоносных рук и смотрю на остальную его часть. С моей низкой точки обзора он возвышается надо мной, одетый в черное, и ни один волосок этих блестящих волос не смеет лежать не на месте, все в нем безупречно.

Эти необыкновенные локоны выбриты по бокам и ниспадают, как шелк, на нечеловечески широкие плечи. Можно было бы не ожидать, что серебряные волосы будут так хорошо сочетаться с черными бровями и ресницами, но это так. Сочетание… магнетическое. Богатая бронзово-коричневая кожа, орлиный нос, суровые губы и ямочка на подбородке — все вместе заставляет мою челюсть отвиснуть. Если бы только бездушный ожог этих немигающих полуночных глаз не портил все это.

Чернильные узоры виднеются из-под его доспехов, обвиваясь вокруг его жилистой шеи и спускаясь по его большим рукам до костяшек, везде, где видна кожа. Это арканные символы или какие-то руны? На мгновение я готова поклясться, что те, что на его шее, колеблются, но это может быть от раздраженного движения его горла. Лицо незнакомца было бы безупречным, даже потрясающим, если бы не свирепый хмурый взгляд, портящий его.

— Зачем ты пришла сюда? — рычит он, черные как смоль радужки впиваются в глубины моей души. — Твой трусливый король послал тебя шпионить за мной? Ты желаешь причинить вред моему народу?

— Нет… что… подожди… я не… — Я сглатываю, не в силах говорить нормально, потому что у меня нет внятных воспоминаний о недавнем прошлом. Мой разум — тревожная мешанина мест, лиц и образов, которые, кажется, никуда не подходят, в то время как мои эмоции бурлят, как хаотичное море, оставляя меня в растерянности. Гнев и боль остаются стойкой жестокой смесью в моей крови.

Но как? И почему?

Я знаю, что я Сурайя Сааб из Кобана, но я не знаю, как я оказалась в этой постели или откуда я пришла. Такое чувство, будто я должна знать, но когда я пытаюсь вспомнить, в моей памяти зияет огромная дыра. Она… пугающе пуста.

Последнее, что я ясно помню, — это получение нарядного приглашения отправиться во дворец Калдари. Но после этого почти ничего нет.

Так это столица? Я приняла призыв наследного принца?

Хмурясь, я провожу рукой по распущенным волосам и останавливаюсь, подтягивая шокирующе длинные концы к себе. Они намного длиннее, чем я помню, — но цвет перехватывает мое дыхание. Некоторые пряди серебряные? Как и, что более важно, когда это случилось?

Я прижимаю пальцы к вискам.

— Почему я не… могу вспомнить?

Он насмехается.

— Не можешь вспомнить? Или не хочешь?

— Я не знаю, что вы от меня хотите. Я даже не знаю, где мы находимся.

Он поднимает кинжал, и вид его до обидного знаком.

— Зачем он у тебя?