Я снова протягиваю к нему руку, но на этот раз он берет меня чуть ниже запястья, стараясь не касаться манжет.

— О, я обещаю, маленькая лазутчица, я определенно настоящий. — Самодовольная ухмылка изгибает его гладкие губы. — И ты моя пленница, так что прекрати испытывать мое терпение, если дорожишь своей жизнью.

Его пальцы безжалостно сжимаются, и я задыхаюсь, когда боль пронзает мою руку.

Теперь мне это определенно не нравится. Я плотно зажмуриваюсь.

Проснись, Сурайя! Вставай!

Но когда я выглядываю из-под ресниц, он все еще здесь, как зловещая, не улыбающаяся гора гнева. Возникает чувство, что, возможно, это вовсе не галлюцинация.

— Отпусти меня, — рявкаю я и вытягиваю свободную руку, чтобы оттолкнуть его.

Но прежде чем мои пальцы касаются его груди, я подхвачена сильным, но эффективным порывом воздуха и падаю обратно на матрас, хотя мужчина не шевельнул ни мускулом. Потому что это сделали его татуировки. Их больше нет на его шее или руках, которые снова лежат на спинке моей кровати. Теневые ленты тьмы теперь привязывают мои руки и ноги, удерживая их прижатыми к простыням подо мной. Я борюсь, но не могу двинуться из своего положения лежа на спине. Мои глаза расширяются.

— Что это за штуки? Как ты это делаешь?

Тяжелые шаги подводят его к краю кровати.

— Магия.

— Это невозможно без кристалла джаду, — говорю я, волосы на затылке встают дыбом.

Он разжимает кулак, и густые черные щупальца, тающие в жидком дыме, вьются над его костяшками, и мои глаза вылезают из орбит.

— Здесь это возможно, — говорит он.

Мой рот открывается в неверии. Я совершенно заворожена танцем дыма, который извивающимися завитками скользит по его предплечью. Это должен быть фокус или оптическая иллюзия. Даже рунным мастерам в Ориндхре нужны кристаллы для любой магии. Ни у кого нет чистой акаши, текущей по венам. Ни у кого. По крайней мере, ни у кого... в Ориндхре.

Ужасное чувство дурного предзнаменования наполняет меня.

— Где это здесь?

Дымчатые струйки отступают, исчезая в ничто.

— Эверлия.

У меня кружится голова от осознания. Я в Эверлии? Королевстве, которым правит чудовище? Иногда через Кобан проезжают торговцы, которые утверждают, что у них есть на продажу шкуры зверей, роскошные меха и зачарованные украшения из Эверлии, но товары почти всегда поддельные. О скрытном королевстве известно немного — только то, что оно было враждебным соседом Ориндхра со времен Столетней войны богов, разорвавшей миры людей. И его монарх настолько же беспощаден, насколько это возможно.

Если то, что говорит этот мужчина, правда, то как, во имя всех блуждающих песчаных бурь, я сюда попала? Должно быть, он шутит. Но на его мрачном лице нет ни юмора, ни легкомысленного веселья за мой счет, только каменная, надменная антипатия, словно я чем-то лично оскорбила его своим присутствием. Возможно, так и есть. Он слишком надменен, чтобы быть кем-то незначительным.

То, как целитель поспешно удалился по его грубому приказу, заставляет меня оробеть и с трудом сглотнуть. Логические умозаключения, видимо, слишком сложны для моего бедного мозга. Я неуверенно смотрю на него.

— И это делает вас...

— Дарриус Найтсонг, — говорит он.

— Найтсо… король Эверлии? — Я слабо скулю и сдерживаю свой страх. Создатель наверху, он не хвастался раньше. Потому что это определенно информация, зафиксированная в исторических книгах. Найтсонг, кошмарный чертов король. Боги, я умру?

— Золотая звезда, — говорит он. — Теперь твоя очередь. Зачем ты пришла в Эверлию? Твой лживый правитель знает, кто ты для меня? Он послал тебя?

Кто я для него? Что он имеет в виду?

Я не знаю этого человека, я никогда не видела его раньше, по крайней мере, не за пределами моих снов, которые, очевидно, на самом деле являются смехотворным, ужасным совпадением. И я определенно никогда даже не встречала короля Ориндхра.

— Я уже говорила… — начинаю я.

Его голос становится глубже, волны принуждения исходят от него.

— Не лги.

Грозная сила, исходящая от него, отражается от миллиона направлений одновременно, давя на меня и почти сотрясая мои кости, когда он нависает надо мной, как ужасающий призрак. Темный король Эверлии. У меня нет ни тени сомнения, что этот мужчина более чем способен на насилие. Тьма сочится из самых его пор.

Звезды над нами, я хочу подчиниться, но мой мозг все еще пуст.

— Клянусь, я… не знаю.

Мстительные тени вливаются в его глаза, как чернильная клякса, и я застываю от очевидной угрозы. Непроизвольно, всплеск чего-то собирается в моем центре, подобно взмахам крыльев какого-то грозного существа, каждый мощный удар врезается в мою грудную клетку изнутри.

Я громко задыхаюсь, когда эти странные манжеты на моих запястьях загораются, руны светятся багровым … и все резко и гнетуще останавливается.

Кровь, дыхание, кости …

Спи, приказывает что-то, и я могу только подчиниться.

Глава 12