Но эти крылья расправляются на ветру, и мы летим. Вверх и вверх, и вверх.

Моя голова запрокидывается назад, когда тьма окутывает края моего зрения, и рапсодический паралич пронизывает мои вены. В угасающих сумерках я ловлю проблеск луны… и первое мерцание моих прекрасных, драгоценных звезд.

Слезы текут, и кровь пузырится на моих губах, и я погружаюсь в забвение.

Глава 10

Король Ночи

На мгновение ослепительная агония разрывает меня, сшибая с ног на колени.

В исступлении я прижимаю ладони к торсу и бедру, но не нахожу признаков ранения. Два нежных места жалят так, словно их пронзили чем-то острым, и боль разливается повсюду. Я едва могу понять источник, прежде чем мои тени вырываются из меня черным облаком, когда я опрокидываюсь в непристойный восторг, и я задыхаюсь, борясь за контроль над бредом, который не мой.

Кровью, блядь, ее.

Связь, благословленная звездами, о которой я отчаивался годами, молчала неделями.

До сих пор.

Сначала я был скептичен — магия, которая подавляла ее долгие годы, была магией ее матери, но это было нечто иное. Но по мере того как дни сменялись неделями, вес проклятой связи исчез. Либо моя прискорбная пара набралась достаточно магии, чтобы заблокировать связь сама, возможно, после того, как я жестоко оставил ее в прошлый раз… либо это сделал кто-то другой.

Так или иначе, я ликовал. Я больше не чувствовал свою связанную судьбой. Она наконец была вне моей досягаемости. В безопасности. Мой разум радовался, в то время как что-то глубоко во мне оплакивало потерю. Если бы у меня было сердце, возможно, именно там и обитала бы такая боль.

Но сердца были для смертных.

Не для богов.

Или так я думал…

Смутно я слышу в своей голове торжествующий крик моей аздахи, но я отвлечен, когда бредовые чувства, наводнившие меня, внезапно исчезают, и я не чувствую ничего, кроме полой пустоты в груди, к которой я привык. Мои тени вяло трепещут, связь божественно молчит.

Все, что я чувствую сейчас, — это безудержная радость моей аздахи.

Индира, что это? Ты в порядке?

Она фыркает.

Он идет, Дарриус. Моя пара!

Недавно она чувствовала, что он слабеет, и мы готовились к войне против трусливого Ориндхрского короля, чтобы вернуть то, что было украдено у нас, когда переговоры о возвращении Разулека провалились. Я отправил моего самого доверенного советника — мою гениальную сестру — и наши прямолинейные условия были отвергнуты. Война, печально объявила она, будет единственным способом вернуть Разулека.

Ты уверена, что это он? спрашиваю я Индиру по связи.

Так же уверена, как звезды украшают ночное небо. Твоя тоже идет.

Мое дыхание, блядь, останавливается. Моя кто идет?

Он приведет твою пару.

Часть II

Бойтесь тех, кто не боится богов.

— РОТДАР: ИСТОРИЯ, ТОМ 1

Глава 11

— Она уже очнулась? — раздается глубокий раздраженный голос, пронзая сгустившуюся дымку в моем мозгу, как удар кузнечного молота.

Пески, уже утро?

Я хочу поднять руки, прижать их к ушам и заныть, чтобы отец дал мне еще пять минут покоя, прежде чем я пойду работать в трактир, но мои конечности не слушаются. Раздраженная, я стону, а затем вздрагиваю, когда звук, который я издаю, отдается эхом в моем черепе.

Я слышу легкий стук шагов по камню, за которым следует невнятный, низкий ответ. Я открываю веки, которые тяжелее наковальни в моей мастерской, и щурюсь от ослепительного света. С беззвучным стоном я тут же зажмуриваюсь. Пески в огне, что в безднах Друна я делала прошлой ночью?

Готова поспорить на что угодно, это связано с Лале. Каждый раз, когда я попадаю в беду, виновата она.

Медленно оценивая свое тело, я чувствую, словно меня голышом протащили по пустыне стая диких верблюдов, затем сбросили со скалы в шахту, а потом скатили с дюны в бочке. Все болит. И жжет. И снова болит. У меня нет острого желания снова открывать глаза, но я заставляю себя сделать это, когда тот яростный баритон, который я определенно не узнаю, атакует мои барабанные перепонки.

Клянусь творцом, Лале... я.… привела кого-то домой прошлой ночью?

Я рывком сажусь и чуть не выворачиваюсь наизнанку от усилия, когда мерцающие пятна света и тьмы в моем зрении играют злую шутку с моим дезориентированным мозгом.

— Дыши, — осторожно предупреждает кто-то. Это не тот надменный, суровый голос, который мгновенно заставил меня ощетиниться, а гораздо более добрый. Я моргаю, мое пятнистое зрение различает обветренное лицо, красновато-коричневую кожу, светло-каштановые волосы.

— Вот, отпей немного этого, медленно. — Прохладный край чашки прижимается к моим губам, и я позволяю освежающей воде скользнуть по моему распухшему языку и пересохшему горлу. Я глотаю со всхлипом. Такое чувство, будто я проглотила иголки, и я почти теряю сознание от боли. — Спокойно, — мягко говорит голос. — Еще немного. Станет лучше, я обещаю. Тебя отравили.

Отравили? Это звучит так себе.