Я обдумываю свои варианты. Не то чтобы мне было что терять. По крайней мере, попытка побега покажет королю, что он еще не сломил меня. У меня все еще есть свобода воли, даже если это будет стоить мне ночи или двух взаперти в моей комнате.

— Конечно, — говорю я. — Почему бы и нет?

Ее довольный взгляд встречается с моим.

— Отлично. Я все устрою.

Глава 9

Как ни удивительно, Хелена — женщина слова.

Сообщение приходит спрятанным на моем подносе с ужином две недели спустя, застигая меня врасплох. Я начинаю читать его, потягивая чай, и запинаюсь. Мой друг согласился встретиться с тобой, когда король сегодня вечером отбудет в Вениар с визитом к Дому Фомальгаут.

Я даже не знала, что Рошан уезжает из Калдари. Я еще больше удивлена, что мне не приказали ехать с ним — но, опять же, Фомальгаут не угрожает его правлению. Они его союзники, учитывая, что новый Орден Магов учреждается как подразделение этого дома.

Когда Аран не при дворе, он в Элони и Вениаре, наблюдая за храмами магов, особенно за новыми, построенными в честь Сару.

Протирая глаза, я закрываю толстую книгу по истории рун, которую изучала из дворцовой библиотеки, пытаясь расшифровать символы, выгравированные на моих наручах. Но чем больше я читаю, тем больше понимаю, что понятия не имею, как Аран смог все это сделать. Подавляющие, наказывающие и контролирующие руны — это магия, которую я не видела ни в одной из книг, которые я изучила, — эта книга двенадцатая, которую я прочитала, — и я обыскала всю библиотеку. Так что вопрос в том, как Аран их выучил?

Хмурясь, я провожу пальцами по вискам, возвращая взгляд к посланию Хелены.

Я все еще не доверяю ее мотивам, но с каждым днем я теряю все больше надежды, что когда-нибудь вернусь домой или что когда-нибудь избавлюсь от этих манжет. Одна из рун, вырезанных на их поверхности, — это руна обнуления, что означает, что она постоянно ослабляет мою природную магию и мою связь с симургом. Или, по крайней мере, это все, что мне удалось выяснить из моих занятий.

Я подозреваю, что Аран сделал это нарочно, чтобы я не могла накопить свои магические резервы, что опять же кажется мне магией, превосходящей его навыки. Они хотят, чтобы я была достаточно сильной, чтобы меня можно было использовать, но не настолько сильной, чтобы я могла обойти наручи. Для королевства, в котором нет магии, это кажется до жути продуманным. Есть ли в Калдари или в любом другом городе другой маг, который еще более искусен в рунах, чем Аран?

Кто-то помогает ему, размышляет мой симург, она ненавидит наручи так же сильно, как и я.

Я тоже так думаю. Но кто?

В порыве решимости и извращенного бунта я доедаю, сжигаю записку Хелены в камине, запомнив точное время и место встречи, и открываю сундук в ногах кровати. Я достаю свою старую темно-лесную зеленую кожаную одежду с гербом Дома Альдебаран. Я не надевала ее с тех пор, как вернулась в Калдари, с тех пор как стала частью Имперского дома... стала Рошана.

Комок образуется в горле, и я усмехаюсь своей слабости. Я провожу пальцами по ветвистому дереву и паре весов на нагруднике, и волна печали обрушивается на меня.

Звезды, я скучаю по Кобану. Я скучаю по смеху отца и по стряпне Аммы. Я скучаю по запаху ее кухни и по таверне со всеми ее разными гостями. Я скучаю по ленивым послеполуденным часам, проведенным за чтением в моей мастерской. Я скучаю по… себе. Девушке, которая управляла своей кузницей и тайно ковала кинжалы из джаду. Девушке, которая победила бога и выжила, чтобы рассказать эту историю. Неважно, что теперь я Хранительница Звезд. Даже без магии я выжила.

Черт возьми, процветала.

Я аккуратно складываю кожаную одежду рядом с собой, а затем достаю кинжал, лежащий на прикроватном столике. Я провожу пальцем по плоскости лезвия и останавливаюсь на гравировке возле рукояти: звезды, которые я выгравировала для себя, и луна для моей матери. Взрыв звезды — это уникальная руна силы, которую я непреднамеренно создала, когда ковала кинжал, и которая направляла мою уникальную звездную магию.

Отголосок чего-то теплеет в моей крови, и я чувствую слабый пульс, когда мой заточенный звездный свет откликается на руну. Слабое свечение освещает блестящее лезвие, но гаснет быстрее, чем я успеваю моргнуть. Этот кинжал спасал меня не раз... и он — символ того, откуда я родом.

Кто я: Сурайя Сааб, ничья, клянусь пескам, не беззащитная девица.

И я должна ее вспомнить.

Одевшись во все еще мягкую кожаную одежду, я расчесываю волосы и собираю их в высокий пузырчатый хвост. В старые времена воины прикрепляли к его концу лезвие в форме ромба — этот искусный стиль служил скрытым оружием. Я провожу кончиком пальца по своим серебряным прядям, затем натягиваю сапоги и беру кинжал, засовывая его в скрытые ножны внутри голенища. Клинок слишком велик для косы, но это хоть какая-то защита на случай, если Хелена покажет свое истинное лицо. Я не могу позволить себе быть глупой. Каковы бы ни были ее намерения сейчас, она уже однажды пыталась меня убить.