В прошлом я бы подумала, что Хелена рассказывает мне это только для того, чтобы выбить меня из колеи или вбить клин между мной и Рошаном — но король Ориндхра сделал это вполне успешно сам. Я настолько онемела от всех предательств, что ничего не чувствую от скромного откровения Хелены. Ни печали, ни ревности, ни горечи. Я чувствую себя странно опустошенной, но король никогда не был мне должен ничего, кроме взаимности моих чувств. И правда в том, что, несмотря на то, что он разделял мои мечты о совместном будущем, он никогда не предпринимал никаких официальных шагов к помолвке.

— Это имеет смысл, — говорю я наконец.

Хелена хмурится, словно почти ожидала, что я разрыдаюсь или приду в ярость и устрою сцену. Но я лишь поджимаю под себя ноги на стуле под халатом и продолжаю заканчивать еду.

— Вы не расстроены? — спрашивает она.

— Почему я должна? — отвечаю я, медленно пережевывая. — Любому королю нужна сильная королева с выгодными союзами, чтобы укрепить королевство.

— Но вы Хранительница Звезд. Вам не нужны союзы. У вас есть магия.

Я вижу, как любопытный взгляд Хелены украдкой скользит к моим джадовым наручам, и я отодвигаю свою тарелку в сторону, складывая руки на коленях, чтобы скрыть проклятые вещи из виду.

— Я правая рука короля, вот и все. — Я выдыхаю и откидываю голову назад, глядя на красочную фреску, нарисованную на потолке. Я помню, как впервые попала сюда и как была поражена. Теперь я отдала бы все, чтобы снова увидеть алые полосы пустынного неба моего дома и деревянные потолочные балки таверны моей семьи. — Когда все уляжется с мирными договорами между домами, безопасностью северных границ и появлением королевы, чтобы обеспечить преемственность королевской линии, я только хочу вернуться к своей семье.

Хелена качает головой, словно не совсем верит мне, но, опять же, ее амбиции не удивляют. Сначала с Джаведом, и я подозреваю, что даже сейчас, пока она греет постель Арана, она строит планы на более высокое положение при дворе с Рошаном. Честно говоря, он ей нужен.

Я игнорирую легкую боль, которая отпускает в моем животе, и вздыхаю, прижимая кончики пальцев к вискам. Желать того, что потеряно, не имеет смысла. Разбитое сердце редко можно пережить надолго, и рано или поздно время умеет исцелять все раны, даже самые глубокие.

— Как вы себя чувствовали? — осторожно спрашивает она через минуту.

Ее лицо — сама доброта, и я предпочитаю не задумываться, притворная она или нет. Разговор — даже с красивой змеей — приятен. Тем не менее, мне хочется смеяться. Это такой глупый вопрос, но я отвечаю на него честно.

— Думаю, у меня бывали дни и получше.

— Как я могу помочь?

С кривой усмешкой я машу руками.

— Если у вас нет способа снять их, я не думаю, что кто-то может помочь.

Хелена некоторое время молчит. Она открывает рот, затем закрывает его. Когда она делает это во второй и третий раз, я поднимаю бровь.

— Что? Говорите.

— Что, если бы я сказала вам, — она смотрит на закрытую дверь и понижает голос, — что могу вытащить вас отсюда? Из Калдари.

Мои надежды взлетают и падают на одном дыхании.

— Я бы сказала, что это прекрасный сон.

Ее глаза вспыхивают странной смесью эмоций, которые я не могу разобрать. Решимость, смешанная с жадностью? Самодовольство с оттенком отчаяния?

— Нет, это правда. Я подружилась с рунным мастером, одним из доверенных Арана. Это он чинит любые повреждения ошейника чудовища.

— Чудовища? — Я хмурюсь. — О, вы имеете в виду аздаху? — Я наклоняюсь вперед. — И что?

— Думаю, он, возможно, сможет снять и ваши наручи.

Я морщусь, глядя на свои запястья, подавляя крошечную вспышку оптимизма.

— Аран сделал их, и нет никакой вероятности, что он поможет кому-либо из нас. Поверь мне, никто другой, даже другой рунный мастер, не пойдет против него или короля.

— Этот пойдет, — настаивает она так сильно, что я смотрю на нее.

— Почему вы вдруг так заинтересовались в помощи мне? — спрашиваю я. — Моя магия скована. Я не могу быть вам чем-то полезна. — Мои глаза сужаются. — Все еще считаете меня своей соперницей, которую нужно устранить?

— Конечно же, нет! Я бы никогда не предала Его Величество так! — восклицает она. — Полагаю, если вы должны знать, я хочу загладить вину за то, как я обращалась с вами в прошлом.

Я не могу сдержать свой саркастический смех. Щеки Хелены краснеют, и ее взгляд темнеет от гнева, когда она вскакивает на ноги.

Чувство вины накрывает меня, учитывая, что она сама решила меня навестить.

— Прошу прощения за любую обиду, Леди Хелена, — говорю я, когда она достигает двери. — Вы просто последний человек, от которого я когда-либо ожидала быть на моей стороне.

— Вы хотите встретиться с моим другом или нет? — спрашивает она с умиротворенным фырканьем, ее рука на дверной ручке.