— Не надо, — говорю я ему. — Мне не нужны твои высокопарные фразы или творческие умолчания. Мы могли бы сделать это вместе, вместо того чтобы ты отгораживался от меня на каждом шагу.

— Ты из простого сословия, Сурайя, из отдаленной деревни, — говорит он холодным, властным тоном, который не должен ранить так сильно, как ранит. — Как ты вообще можешь понимать придворную политику? Или как легко мои враги могут схватить тебя и использовать против меня. Вельможи до сих пор мне не доверяют. Даже сейчас, после всего, Антарес замышляет свергнуть меня. — Он сжимает челюсть.

— Простое сословие не означает отсутствие здравого смысла, — отвечаю я. — Ты хочешь, чтобы я слепо подчинялась, так? Полагалась на твое лучшее суждение?

Его выражение непреклонно.

— В вопросах твоего благополучия и безопасности королевства — да. Я король.

— Так ты постоянно говоришь.

Пески, я не думала, что мое сердце может треснуть еще больше, но удары продолжаются. Скоро раздробленный орган в моей груди превратится не более чем в пыль. Я поднимаю руку, наблюдая, как свет лампы поблескивает на джаду, впаянном в металл. Я смотрю на Арана, который оставался молчаливым там, где стоял в дальнем конце спальни. Теперь ясно, что именно он был магом, создавшим эти манжеты — он единственный, кто мог это сделать.

— Как ты это сделал? — спрашиваю я. — Подчинил магию Хранительницы Звезд?

— С помощью моей крови, — отвечает Рошан.

Я моргаю. Это не имеет смысла. В его крови нет магии — мой симург узнал бы, если бы какая-либо дремлющая сила в нем пробудилась. Затем правда обрушивается на меня, как удар в лицо. Следы моей магии в его венах, и каким-то образом он использует это против меня. Сама наглость заставляет меня вибрировать от ярости.

— Ты ублюдок! — рычу я, взлетая на него, мои кулаки обрушиваются на его грудь. — Как ты мог?

Я хочу вырвать его сердце из его тела, так же, как было вырвано мое. Почти обезумев от ярости, я бросаюсь к кинжалу на его поясе и яростно размахиваю им в его направлении. Моя магия, возможно, связана, но я не намерена сдаваться без боя. Не так.

Король уклоняется от моего удара и обнажает свой меч. Я снова атакую яростным выпадом. На этот раз он парирует, избегая моего удара и встречая мою сталь краем своего клинка. Мы фехтовали так тысячу раз, хотя никогда с намерением причинить вред. При звуке сталкивающегося металла его стражники немедленно появляются, и он поднимает руку.

— Убирайтесь к черту. Ты тоже, Аран. — Рошан не смотрит на них. Он смотрит на меня поверх своего клинка.

Стражники медленно отступают, Аран покидает последним с неохотным взглядом.

— Ты не хочешь этого делать, Сура, — говорит Рошан, когда комната пустеет.

Я злобно улыбаюсь.

— О, но я очень хочу. Я хочу заставить тебя истекать кровью.

Он становится неестественно неподвижным.

— Это звучит как угроза, Хранительница Звезд. Либо ты со мной, либо против меня. — С легкостью прирожденного воина он направляет острие своего оружия на меня и обезоруживает меня одним движением, кинжал вылетает из моей хватки. — Я не хочу причинять тебе боль.

Мои глупые глаза снова щиплет, даже когда моя магия бурлит, как запертый ураган в бутылке. Боги, как мы дошли до этого? Как я стала этим? Пойманной в силки, в которые я вошла с широко открытыми глазами. Он обещал никогда не использовать меня… и он нарушил это обещание.

— Слишком, блядь, поздно. — Не в силах смотреть на него и не в силах вынести душевную боль, я направляюсь к своей кровати. — Если ты не снимешь это, — разбито говорю я, — это будет концом нас.

— Это ради высшего блага, — говорит он. — Ты нужна мне, и ты нужна мне живая и невредимая. Если тебе придется ненавидеть меня за то, что я защищаю тебя и оберегаю от тебя самой, то это цена, которую я с радостью заплачу.

— Ты не защищаешь меня, ты защищаешь себя! — кричу я, поворачиваясь, чувствуя, как вся последняя оставшаяся надежда внутри меня рассеивается в одно мгновение. — Ты дал мне свою клятву, Рошан.

— И я сдержу ее, когда мое королевство обретет мир.

Всепроникающее чувство ужаса охватывает меня от окончательности в его тоне. Ничто из того, что я скажу, не изменит его мнения. Сколько месяцев — или даже лет — я буду такой? Оружием на его милости. Тем, что он контролирует, чем он владеет, в своем стремлении к миру? Или, что еще хуже, к его версии мира с постоянно меняющейся конечной целью?

— Власть уничтожит тебя, — говорю я, слова вырываются прежде, чем я могу их сдержать. — Она выест все, что делает тебя тем человеком, которым ты был, и превратит тебя в монстра. Как Джаведа.

— Я совсем не похож на него.

— Разве? Рошан, которого я знала — мужчина, которого я любила, — никогда бы не сделал этого, — говорю я. — Он никогда бы не обманул и не заточил меня в клетку.