Меня тошнит, я спотыкаясь иду обратно в направлении кровати, мои ноги подкашиваются, когда я смотрю на кандалы, теперь покрытые кричащими алыми полосами. Паника быстро наступает, когда мой симург становится диче и злее от того, что его держат в плену. Не секрет, что мы обе ненавидим, когда нас сдерживают. Не считая того, чтобы отрубить себе руки, чтобы сбежать, я в ловушке.

Мы в ловушке.

Шатаясь на нетвердых ногах, я врезаюсь в маленький столик с вазой, которая издает нечеловеческий шум, разбиваясь об пол, и я падаю на колени. Я даже не замечаю, как осколки фарфора от разбитой вазы вонзаются в мою кожу. Дверь приоткрывается, и я вижу лицо, заглядывающее внутрь.

— Блядь, позовите кого-нибудь! — кричит стражник кому-то еще.

Свет заливает спальню, когда загораются лампы, и входит Аран, его глаза расширяются при виде беспорядка, а также крови, забрызгавшей меня и пол.

— Боги, Сура, что ты наделала?

— Ты можешь снять это? — хриплю я, морщась. — Больно.

Когда он не делает никаких движений, чтобы приблизиться ко мне, я слабо смотрю на него сквозь тяжелые веки.

— Я… не могу, — говорит он. — Не используй магию, иначе тебе снова будет больно.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, чувствуя, как пот начинает стекать по моему затылку. — Где король? Он знает, что я здесь? Он в безопасности? Что происходит? Аран, мне нужно снять это!

— Тебе нужно успокоиться, иначе подавляющая руна заставит тебя потерять сознание, — говорит он, его глаза округляются от тревоги, когда я снова начинаю раздирать запачканные манжеты, моя магия бушует внутри меня, как разгневанный прилив. — Рошан в порядке. Он скоро будет здесь.

Но я едва слышу его, когда очередной сильный удар током пронзает мое тело, и моя спина выгибается. Неконтролируемо дрожа, я протягиваю к нему запястья.

— Ты маг. Сними их. Пожалуйста.

Аран молча смотрит на меня, его лицо окутано виной. Почему он смотрит на меня так?

Ответ слишком очевиден, когда стражники расчищают путь для короля, чье лицо не выражает ни капли удивления, когда он входит в наши покои. То прежнее чувство страха возвращается, когда я поднимаю запястья.

— Рошан, скажи ему снять это.

— Он не может их снять, — говорит он, затем смотрит на своих стражников, толпящихся в дверях. — Ждите снаружи. — Тишина зловеща после того, как они отступают, когда непроницаемый взгляд короля встречается с моим. Я снова ковыряю их. — Ты не можешь их снять, Сурайя, так что перестань бороться.

Паника возобновляется, соответствуя моему учащенному пульсу.

— Почему?

Сожаление мерцает во взгляде короля на краткую секунду, прежде чем его челюсть твердеет, та холодная дымка, которую я возненавидела, завладевает его выражением лица.

— Это ради твоего же блага.

Эти роковые слова падают молотами на мое сердце, и все же смысл не доходит до конца еще несколько мгновений. Пока не доходит…

Он ответственен за это.

— Что ты наделал? — кричу я, бросаясь из лежачего положения на полу к нему, но делаю всего несколько шагов, прежде чем нетвердо падаю. — Скажи мне, что ты не сделал этого со мной, пожалуйста. Скажи мне, что ты не надел на меня ошейник, как на животное. Рыдания вырываются из меня, удар его предательства слишком тяжел, чтобы его вынести. — Я доверяла тебе!

Его губы сжимаются.

— Это лишь средство для достижения цели, Сурайя. Я должен ясно дать понять свою власть, иначе дома будут нас подавлять.

— Нет никакого «нас», есть только ты. — Мои горькие слова едва слышны, когда я опускаюсь на пол.

— Не говори так. Все это, все, что я делаю, — ради нас.

Он сглатывает, его кадык двигается, а эти красивые, вероломные глаза блестят от эмоций, от которых меня тошнит. Холодный, мертвый взгляд, который был раньше, исчез. Но какая же из версий его настоящая? Я больше не могу сказать.

— Я не верю тебе, — шепчу я.

Он приседает на корточки рядом со мной. Часть меня кричит, чтобы я встала и бежала, набросилась и обездвижила его, сражалась за свою жизнь, но другая часть слишком убита горем, чтобы заботиться.

— Я не позволю тебе подвергать себя опасности, — говорит он. — Это ненадолго, ты увидишь. Я сам отвезу тебя в Кобан, когда все утихнет. Я обещаю.

— Ты лжец, — говорю я. — И я никогда не прощу тебе этого.

— Тогда это риск, на который мне придется пойти, — тихо говорит он. — Мой долг — прежде всего перед моим народом. Перед Ориндхром. Клятвы короля превыше всего.

— А что насчет твоих обещаний мне? — спрашиваю я, рискуя взглянуть на него. — Никогда больше не причинять мне боль и не лгать мне.

— Я не лгу, — отвечает он, его слова спокойны, словно это я каким-то образом неразумна. — Поэтому я честен с тобой о том, что необходимо сделать.

Я издаю дрожащий выдох.

— Заковывать меня в кандалы?

— Сурайя…