Голова раскалывается, я безучастно смотрю в потолок. Язык прилипает к небу, во рту остается кислый привкус. Я проглатываю то, что похоже на пригоршню опилок, и сажусь, память урывками возвращается ко мне. Испытывая головокружение, я моргаю и опираюсь на локти. Моя комната погружена во тьму, из окон или балконных дверей не проникает ни луча света.

Дыша через нос, я сжимаю кулаками свои пульсирующие виски. У меня во рту подозрительно кисло-сладкое послевкусие Джейда, опасно вызывающего привыкание галлюциногенного наркотика, изготавливаемого из джаду. Пепел подо мной, меня одурманили?

Мутное чувство вторгается в мой мозг на облаке пушистых эндорфинов.

Создатель наверху, это точно Джейд.

Я издаю проклятие. Очищая свой разум, как учил меня Аран, я приказываю своей магии исцелить мою поврежденную нервную систему и вывести яд из организма. Это занимает несколько попыток, и когда все проходит, я должна чувствовать себя лучше, но вместо этого я чувствую странное онемение.

Пустота… словно неотъемлемая часть меня отсутствует.

Что-то не так.

— Вена? — зову я, но ответа нет. Интересно, не привиделась ли она мне вообще.

До этого я дважды находилась под воздействием Джейда, каждый раз без моего согласия. Однажды, когда я проникла в логово Скавов, и снова, когда их лидер, генерал Вогон, попытался ослабить меня магической рунической сетью. Он потерпел неудачу. Мне удалось вывести яд оба раза.

Но эта нехватка в середине моей груди совсем не похожа на то.

Это случилось после того, как я навестила аздаху. Разулека.

Мысль о бедном существе подобна взрыву ослепительного света, пронзающему мой неестественный мозговой туман, и все недавние события возвращаются с ужасающей ясностью. Аздаха. Рошан. Аран. Противостояние. Безжалостность короля. Портал в Кобан, который так и не материализовался.

Ужасное чувство вторгается в мою кровь, парализуя мои бешено мчащиеся мысли.

Нет… он не мог.

Но я тру свою шею чуть ниже уха, вспоминая полные раскаяния слова Клем, когда Джейд вонзил свои крючки в мой кровоток, а затем холодное выражение лица Рошана наполняет мой разум. Она бы не сделала ничего без его приказа.

Гипервентилируя — все это не может быть реальным, хотя это явно так, — я оцениваю свое состояние. Я все еще в своей одежде. Но затем мой любопытный взгляд останавливается на незнакомых браслетах на моих запястьях, похожих на широкие литые металлические манжеты. Откуда они взялись?

Я поднимаю одну высоко, хмурясь. Сталь сплавлена с узнаваемым мерцанием джаду. Я должна знать — я сама выковала достаточно магического оружия. Руническая надпись охватывает окружность металла. Я узнаю не все арканные символы и руны, но я знаю те, что для контроля и подчинения. Потому что видела их раньше… на аздахе.

Я в шоке смотрю на блестящие джадовые ленты, вспоминая свои слова Рошану. Что ты сделаешь… снабдишь меня ошейником из джаду, как его?

Моя кожа начинает нагреваться, когда магия наполняет мои вены. В панике, задыхаясь, я провожу пальцем по краям манжет, но нет ни шва, ни замка, чтобы снять их, и они застегнуты туго. Наручи ярко светятся, но не трескаются и не плавятся, когда я приказываю им. Магия внутри меня работает прекрасно. Я, кажется, не могу заставить ее делать что-либо.

О нет, нет, нет...

— Рошан! — кричу я. Я вскакиваю с кровати на ногах, которые кажутся желеобразными, и ковыляю к двери. Но ручка не открывает защелку. Я хмурюсь и дергаю ее сильнее, с опозданием замечая, что в замочной скважине нет ключа. Эта проклятая штука заперта? Почему она заперта?

Я прижимаю ухо к дереву и слышу шум с другой стороны. Кто-то там.

— Эй? Откройте эту дверь сейчас же! Я вас слышу! — кричу я, сильно стуча для стражников, которые, я знаю, должны быть выставлены снаружи. — Приведите ко мне короля сию же минуту! Я знаю, что вы там. Или выпустите меня, чтобы я сама нашла его.

Как я и подозревала, я слышу больше шороха и приглушенные голоса.

— Его Величество находится на военном совете, моя госпожа, — неуверенно отвечает мужской голос.

— Тогда откройте эту проклятую звездами дверь, — кричу я.

— У нас приказ не открывать, — говорит голос.

Приказ, как же.

Собравшись с силами, я сосредотачиваюсь на двери и призываю руну сожжения. Моя магия вспыхивает медленнее, но бегущие руны на моей коже неоспоримы. Я толкаю, заставляя свой звездный свет проникнуть в дерево, пока свет не заставляет меня сощуриться. Удар, раскалывающий кости, обрушивается на меня, словно молния, и я вскрикиваю от боли, к горлу подступает желчь. Но я стискиваю зубы и пробую снова, только чтобы меня ударило вдвое сильнее.

Так же, как Разулек...

С яростным рыданием я поднимаю запястья, манжеты расплываются в моих слезах. Я скребу ногтями по наручам, вонзаясь в нежную плоть моих запястий так сильно, что течет кровь. Острая боль едва ощущается на фоне затянувшейся агонии от ударов, но вид крови вызывает у меня тошноту, и я начинаю чувствовать слабость.