— Спасибо, — тихо говорю я, осушив стакан. — Как долго я здесь?

— Три дня, моя госпожа, — говорит она.

Мое тело чувствует себя вялым, пока восстанавливается. Единственное, что я знаю: моя магия отлично работает внутри моего тела.

Смутно я помню, что Рошан был здесь в какой-то момент, сидел на кровати, его прекрасные глаза затуманены сожалением и раскаянием. Но я не могу доверять себе или своим воспоминаниям, когда дело касается его, не больше. Что, если я вообразила его присутствие, его нежные слова? Выдумала его скорбные извинения? Все из самосохранения?

Мне так жаль, мой скворец...

Это ненадолго...

Ты ненавидишь меня? Пожалуйста, не ненавидь меня...

Я люблю тебя, Сура.

Последнее обжигает, как открытая рана, потому что это не любовь. Это похоже на общение с двумя разными сущностями, обитающими в одном теле: мужчина, которому я отдала свое сердце, и король-тиран, укравший мою магию.

Выбравшись из постели, я спешу в ванную комнату и смываю ужасы последних дней и ночей со своей кожи. Но, как и мои невидимые шрамы, они запечатлены во мне навсегда. Каждое лицо, каждая мольба, каждый крик, каждый всхлип. Вода стекает по моим ненавистным наручам, и я снова и снова проклинаю их. Даже симург внутри меня замолчала, укрощенная и покорная.

Я больше не узнаю себя.

Когда я высыхаю и закутываюсь в мягкий халат, я сажусь и принимаю еду, которую доставили служанки. Все они держат глаза опущенными и спешат выйти из комнаты.

Еда пахнет восхитительно: слоеный хлеб, сливочный шпинат, нежные кусочки ягненка. Но все на вкус как пыль. Привыкшая к одиночеству, я ем методично, просто чтобы подпитать свое тело. Еда больше не удовольствие, которое можно смаковать, это необходимость. Если у меня когда-нибудь появится возможность сбежать, я должна быть сильной, чтобы воспользоваться ею.

Стук в дверь заставляет меня поднять взгляд.

— Войдите, — говорю я, задаваясь вопросом, не вызывают ли меня к королю для очередного принудительного представления.

— Леди Сурайя? — спрашивает женский голос, прежде чем голова с блестящими каштановыми волосами показывается из-за дверного косяка. Меня должно тревожить, что я чувствую облегчение при виде Хелены, но я так лишена общества, что даже моя бывшая заклятая соперница — желанное отвлечение. — Вы заняты?

— Нет, пожалуйста, входите. Я почти закончила есть. И называйте меня Сурайя.

Она входит медленно. На ней элегантный официальный ансамбль, который сидит на ее стройной, атлетичной фигуре как влитой. Чистый изумрудно-зеленый шелк и украшенный драгоценностями лиф дополняют ее бледную кожу, ниспадая нежными волнами до пола.

— Ужин только что закончился в столовой. Я ушла после последнего блюда, до того, как начались танцы.

Мое сердце сжимается от воспоминания о последнем бале и танце, который мы с Рошаном разделили. Это кажется сюрреалистичным, словно это произошло во сне.

— Там бал? — спрашиваю я, мой голос звучит как гравий, хотя, честно говоря, у меня нет желания посещать какие-либо придворные мероприятия.

Хелена кивает, садясь на край софы и складывая руки на коленях.

— Старейшины всех домов здесь, чтобы отпраздновать новое мирное соглашение.

Я выпрямляюсь с интересом, надежда расцветает, как хрупкий цветок, что я смогу вернуться домой раньше, чем позже.

— Мирное соглашение?

— Которое охватывает местные налоги, торговые пути и уступки за землю, а также способы разрешения споров без кровопролития, — говорит она. — И они обсуждают смотрины.

Она опускает лицо, словно ей неловко, что нисколько меня не обманывает.

— Смотрины? — переспрашиваю я, поднимая брови.

Щеки Хелены становятся обезоруживающе розовыми.

— Потенциальные предложения о браке с королем… если ваше не рассматривается. Это политика, вы понимаете. Старейшины настаивают, что королю нужно укрепить свое положение с домами.

Мне хочется закатить глаза. Если бы у меня была золотая монета каждый раз, когда какой-нибудь старейшина думал, что что-то полезно для Имперского дома, я была бы очень богатой женщиной. Все они стремятся посадить на трон кого-то из своих и укрепить свои позиции, а не короля. До того, как у меня появились какие-либо права на Рошана, я прекрасно осознавала их политические игры. Но как Хранительница Звезд никто из них не мог принижать меня из-за знатности происхождения — я выше их всех.

Но теперь… я полагаю, все иначе.

Теперь все, должно быть, знают, что мы с королем… в разладе. Возможно, даже то, что я немногим больше, чем прославленная пленница. Сплетни — ценная валюта в столице. Знание о моих магических наручах и о том, что сам король запер меня в моей спальне, должно было достичь каждого уголка Ориндхра, так что неудивительно, что дома спешат представить будущую королеву-замену из своих рядов.