Я поднимаю обе брови, удивленная, что вижу эту игривую сторону него, которая обычно скрыта на придворных мероприятиях. Должно быть, он получил какие-то хорошие новости, чтобы быть таким счастливым. Или, возможно, он тоже пытается найти для нас путь вперед.

— Комплименты нужно заслужить, Ваше Величество.

— Так что же должен сделать этот отчаявшийся глупец, чтобы заслужить сладкие похвалы самой красивой женщины в этом зале? — говорит он, увлекая меня в центр бального зала. — Быть может, она соблаговолит оказать ему честь и подарить танец?

— Только если он будет умолять красиво.

Он опускает эти невероятно длинные ресницы, его пальцы скользят вниз по моей руке, оставляя за собой вспышки жара.

— Пожалуйста, моя милая, свирепая звездочка, избавь своего возлюбленного от страданий и потанцуй с ним. — Мое нутро неприлично трепещет, даже когда руны на моих предплечьях загораются мерцающим сиянием. Его глаза темнеют от действия его прикосновения на меня. — Я расцениваю это как «да».

— Такой самоуверенный, мой король, — тихо говорю я.

— Хорошо, что я читаю тебя как открытую книгу.

С греховно-жаркой усмешкой король поднимает меня за талию и кружит в драматическом пируэте, так что мои воздушные юбки плывут облаком поцелованной золотом лаванды под звуки вежливых аплодисментов, когда начинаются музыкальные такты медленного придворного вальса. Он ведет меня в центр зала.

— Его Королевское Величество, Король Рошан Ачария из Имперского дома, и его избранница, благословенная звездами, Леди Сурайя Сааб из Дома Альдебаран, — торжественно провозглашает визирь.

Я почти спотыкаюсь, не осознавая, что это должно было быть официальным зрелищем, но, полагаю, все, что связано с королем, всегда таково. Прошли те дни, когда можно было незаметно покачиваться на периферии. Ностальгическое воспоминание о том, как мы впервые вместе передвигались по этому залу, обрушивается на меня, словно удар под дых. Мой принц-садовник протянул мне бокал с ликером из бузины, прежде чем мы станцевали под похожую мелодию и привлекли внимание самого наследного принца.

Целую жизнь назад, когда я была обычной девушкой, а Рошан — нелюбимым сыном.

Быть незаметными было даром, ценность которого мы не знали.

Он низко кланяется передо мной, и я делаю положенный реверанс, грациозно опускаясь на пол. Когда я встаю, он заключает меня в объятия, одна рука скользит вокруг моей талии, а другая переплетается с моими пальцами. Я задерживаю дыхание, когда его большой палец касается нежной кожи моей ладони над начертанной там звездой. Мои руны снова мерцают, и его самодовольная ухмылка становится глубже от удовлетворения.

— Как открытую книгу, — шепчет он.

— Прекрати, — говорю я, но позволяю пряди своей магии обвиться вокруг него, танцуя по любой открытой коже, которую могу найти… у его затылка, по линии челюсти, касаясь мочки уха. Я облизываю губы и позволяю ему почувствовать это скользким импульсом магии против его собственных губ.

— Это нечестная игра, мой скворец, — рычит он, но его глубокий карий взгляд полон озорства и влечения. Вид этого взгляда после столь долгого времени делает со мной что-то.

— Правила честной игры не действуют в любви и на войне, — говорю я.

Он притягивает меня скандально близко, так что моя грудь касается его твердой груди, заставляя меня дрожать.

— Тогда, полагаю, мне придется изменить свою стратегию.

Я ахаю.

— Рошан, люди смотрят.

— Пусть смотрят.

Мои щеки горят, но в глубине души я хочу, чтобы он держал меня крепче, чтобы быть тем садовником, которого я помню, тем, кому не было дела до приличий и королевского этикета. Осознавая множество пар глаз, устремленных на нас — некоторые полны восторга от необычной прихоти короля, некоторые — явной, нескрываемой зависти, а другие — настороженной опасливости к смертоносному оружию среди них, — я позволяю нашей жадной аудитории исчезнуть, пока в зале не остаемся только мы двое.

Если я закрою глаза, это почти похоже на наш первый раз.

***

Боги, как же мне хочется ударить Рошана в его надменное, властное, королевское лицо. Как можно перейти от обожания к раздражению за несколько дней?

— Ради всего святого, мне не нужен эскорт из двенадцати стражников, чтобы пойти на тренировку с Араном! — настаиваю я, наблюдая, как все двенадцать его королевских стражников располагаются позади меня. — Мы во дворце, и это твой кузен. — Я указываю в окно на вторую башню. — Его покои прямо там. Мы должны встретиться на арене, чтобы отрабатывать работу с клинком и боевые руны. Мы даже не покидаем территорию.

Король приподнимает подбородок, нетерпение вспыхивает в его глазах.

— Когда я был в Дахаке, наши шпионы постоянно проникали во дворец. И планы изменились, ты не пойдешь на арену. Он встретит тебя за южной башней. Сегодня вы поработаете над чем-то другим.

Его внезапная деспотичность сводит с ума — но внезапно мне становится гораздо любопытнее насчет арены.

— Почему? — спрашиваю я. — Что происходит?