— Мы можем это преодолеть, ты же знаешь, да? У всех пар бывают разногласия. Это естественно. — Я издаю самоуничижительный смешок. — Ты знал, на кого идешь, начиная это. Я никогда не была пассивной женщиной.

Наконец, его глаза загораются.

— Нет, не была.

— Но я люблю тебя, и мы через это пройдем, — говорю я ему.

— Я знаю, что пройдем, — соглашается он. Он снова целует меня, на этот раз мягко, едва касаясь моих губ. — Возвращайся в постель скоро, пожалуйста?

— Хорошо.

Когда Рошан уходит в спальню, я смотрю на небо, заставляя свое ноющее сердце успокоиться. Облака сгустились, и теперь луны больше не видно. Я поднимаю ладонь и снова призываю руну огня, наблюдая, как появляется танцующее пламя. Оно вьется над моими пальцами и между ними, не горячее, но теплое. Мерцание света через двор привлекает мое внимание — на балконе одной из других башен. Я улыбаюсь. Аран держит в руке такое же пламя.

Я поднимаю руку, чтобы помахать, и замечаю рыжеволосую женщину, выходящую из его комнат, чтобы затащить его обратно внутрь. Хелена. Моя бывшая заклятая соперница. Я говорю бывшая, потому что она и ее отец оба преклонили колени, чтобы доказать свою лояльность Рошану и Имперскому дому, и, по умолчанию, мне как будущей невесте короля. Неудивительно, что она теперь нацелилась на Арана, самого ценного советника короля.

Мы никогда не станем настоящими подругами — в основном потому, что она однажды попыталась убить меня на арене, — но я могу оценить ее амбиции. В мире мужчин нам, женщинам, приходится бороться за каждый клочок власти, который мы можем получить. Я никогда не стану осуждать кого-то за то, что он добивается своего любыми доступными средствами.

Мои губы изгибаются в горькой улыбке. Судя по тому, как легко Аран позволяет увести себя обратно в постель, я бы сказала, что он ничуть не жалуется.

Что ж, ему повезло.

Кроме Рошана, он и Клем — мои единственные настоящие друзья при дворе, хотя мы с Клем далеко не так близки, как были с Лале. Печаль наполняет мое сердце при мысли о моей лучшей подруге, которая погибла от ножа Морварид. Воспоминание о смерти Лале разрывает меня на части. Не проходит и дня, чтобы я о ней не думала, желая, чтобы она была здесь и наслаждалась дворцовыми удовольствиями, о которых мы когда-то мечтали.

Ложись спать, представляю, как она говорит сейчас. Или проснешься с ужасными мешками под глазами, и кому захочется на это смотреть? Иди обними этого высокого красавчика, которого ты называешь своим королем... а потом хорошенько его оттрахай.

Я тихо смеюсь. Звезды, как я по ней скучаю.

Бросив последний взгляд на темное небо, я возвращаюсь в спальню, где Рошан уже спит. Мне нужно быть терпеливой с ним, напоминаю я себе. Мы оба под огромным давлением. Что значат еще несколько недель или месяцев, когда у нас впереди целая вечность? Я скольжу под одеяло и устраиваюсь у его бока. Он сонно бормочет и набрасывает на меня тяжелую руку.

— Прости меня, Сура, — невнятно бормочет он. — Своя... хороша...

Сердце смягчается, я улыбаюсь его непроизвольным бессвязным словам и убираю с его лба густые темные волосы. Боги знают правду: я прощу ему почти все.

Глава 4

Единственное, к чему я никак не могу привыкнуть после коронации нового короля, — это количество шикарных балов и обедов из десяти блюд, на которых я обязана присутствовать. Прошло несколько месяцев с начала правления Рошана, и половину времени мы тратим на то, чтобы проложить путь к миру, а вторую половину — чтобы потчевать этих и без того отлично откормленных вельмож едой, напитками и танцами, дабы они чувствовали себя почитаемыми и важными. Быть частью королевского двора изнурительно.

И, разумеется, Хранительница Звезд должна присутствовать всегда.

Разгладив мое пышное платье в традиционных для Имперского дома пурпурно-золотых цветах, я глубоко вдыхаю и придаю своему лицу нейтральное выражение у входных дверей, прежде чем кивнуть дежурным стражникам, чтобы они открыли их. Их руки дрожат, замечаю я, и вздыхаю от несообразности моих ролей — оружия и супруги, причем первая, очевидно, приобрела куда большую известность, чем вторая.

Когда я вхожу в бальный зал, я чувствую коллективный страх окружающих меня людей на своем языке как нечто горькое, даже когда их шепот скрыт ладонями. Я стала эффективным инструментом, чтобы донести до всего королевства весть о том, что измена не потерпится, и слухи разносятся быстрее огня. Теперь весь двор смотрит на меня не с едва скрываемым презрением как на будущую королеву из простого сословия, они смотрят на меня как на убийственную правую руку короля. Даже если я выполняю эту гнусную обязанность быстро, кажется, будто все видят кровь, капающую с моих пальцев.

— Хранительница Звезд, как вы прекрасно выглядите, — раздается низкий голос, и я оборачиваюсь, чтобы бросить мрачный взгляд на Арана. Он знает, как сильно я возненавидела это прозвище, которое теперь стало означать смерть вместо надежды.