Под руководством Клем и Хамида королевская стража Рошана допросила всех при дворе, используя траву правды, называемую корень верак, с северных земель, и никакого тайного заговора раскрыто не было. Что означает, что либо это было маловероятным совпадением, либо наш дворцовый шпион все еще на свободе. Как бы то ни было, я не хочу быть пленницей, запертой в своих комнатах и медленно теряющей связь с реальностью. В отсутствие короля мне даже не разрешают покинуть наши покои без вооруженного сопровождения.

— Ты знаешь, что я могу защитить себя, Рошан, — отвечаю я, не желая спорить и терять драгоценность момента, но его отказ раздражает, как наждачная бумага по коже. — Это ненадолго, я обещаю. Мне просто нужна… моя семья.

— Это небезопасно.

— Для кого? — резко бросаю я.

Что-то вроде рычания рождается в его груди, когда он приподнимает мой подбородок, и на секунду, прежде чем его ресницы опускаются, я вижу завитки фиолетового, затемняющие его радужки, но когда они снова открываются, его карие глаза ясны, если не считать беспокойства.

Я моргаю. Что это было? Мне показалось?

Сочетание моих затянувшихся страхов о Феро и слов Вены о войне и восходящих богоубийцах заставляет меня сомневаться в собственных чувствах. Но что, если мне не показалось? Внезапно я вспоминаю ту же фиолетовую вспышку в Кобане, и страх расцветает кислотой на моем языке. Семя тьмы может пустить корни где угодно.

Интересно… я уже была в его сознании раньше, когда вернула его к жизни с помощью своей магии. Тогда я могла чувствовать всю его ауру. Смогу ли я сделать то же самое сейчас?

Тайком я посылаю к нему крошечную частицу магии и готовлюсь к худшему, что король каким-то образом скомпрометирован неестественными силами. Это объяснило бы все: его поведение, странный огонь в его глазах, его гнев.

Но там ничего нет… ничего, кроме него. Никакой тьмы. Никакого оставшегося семени Феро. Только любовь и беспокойство обо мне, а также забота о будущем его королевства.

Успокоенная, я втягиваю нить обратно и обнаруживаю, что он смотрит на меня так, словно говорил что-то, а я не ответила. Я краснею, понимая, что вторглась в его разум без разрешения, но мое облегчение от того, что он полностью собой, смывает любую вину. Убедиться, что король в безопасности от вреда, даже невольно от самого себя, — в интересах всего королевства.

Я прочищаю горло, когда его палец скользит по моей челюсти.

— Что ты сказал?

— Это небезопасно ни для кого, и я не думаю, что это хорошая идея. Не сейчас. Возможно, через месяц, когда все утихнет.

Обида пронизывает меня, но я скрываю ее.

— Ты говорил то же самое недели назад.

Он опускает руки и проводит ладонью по волосам.

— Я не знал, что Регул собирается сделать попытку свергнуть меня с помощью так называемого законного племянника. — Рошан наклоняется, чтобы подбородком опереться на мою голову. — Ты нужна мне, Сурайя. Ты нужна мне здесь, иначе… мы потеряем все, чего так упорно добивались. После всех жертв, которые мы принесли.

— Тебе нужна я или Хранительница Звезд? — Я жалею о своих резких словах, как только они слетают с моих губ.

Он задерживает дыхание, его голос полон муки.

— Как ты можешь даже думать о таком? Я люблю тебя, Сура.

Раскаяние немедленно захлестывает меня за то, что я высказала такую ужасную мысль, но мой внутренний голос оживает: Он не колеблясь загоняет тебя в роль своей витрины, как же. Разочарование вспыхивает с новой силой, но я подавляю его.

— Прости. Это не… то, что я имела в виду.

Рошан взмахивает рукой у нас за спиной.

— Разве я не дал тебе все, что ты только могла пожелать? Дворец? Твою собственную кузницу? Жизнь в роскоши. — Я замираю, удивленная его словами. Когда эти вещи стали условностью? Его большой палец касается моей нижней губы. — Ты моя королева. Мы команда, мой драгоценный скворец, — шепчет он. — Мы против всего мира, помнишь?

Скворец в красивой клетке...

И это мы против всего мира, но только тогда, когда это удобно ему, кажется.

Тлеющее опустошение в моем сердце разрастается. Несколько сладких, нежных слов не могут стереть пропасть, которая расширяется между нами. Я хочу угодить Рошану, потому что да, несмотря на все обиды, я действительно люблю его. Но любовь также требует некоторой степени взаимности. Это умение давать и брать, а не путь в одну сторону, и я должна постоять за себя, иначе рискую быть подавленной на каждом шагу.

— Я люблю тебя всем, что у меня есть, Ро, но я должна увидеть отца и Амму, — говорю я. — Тебе не все равно, что я одинока и уныла?

Мышца на его челюсти напрягается, его рот сжимается.

— Не будь такой.

— Какой?

Ноздри Рошана раздуваются.

— Капризной.

Это слово как стрела пронзает мое сердце, и я вздрагиваю.

— Капризной? — переспрашиваю я. — Ты думаешь, то, чего я хочу, — это каприз?

Он трет лоб, между бровями залегает морщинка раздражения.