— На кону больше, чем твоя семья, — отвечает он так, словно выговаривает ребенку, и у меня выпрямляется позвоночник. — Беспорядки в королевстве свирепствуют от столицы до Нириэли, и у Скавов также есть связи с этой угрозой оракула, что меняет все. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности, Сура. Это для твоей защиты.

Мы ходим по бесполезным кругам. Я умоляю, он отказывает. Я в ловушке, и мне это чертовски не нравится.

— Ты не можешь удерживать меня здесь против моей воли.

— Я король, — ровно говорит он.

Мои глаза щиплет от давления, которое я начинаю ненавидеть.

— А я твоя… — Слова душат меня. Кто я для него? Я его инструмент. Не его партнер и не его жена, и уж точно не его королева. — …подданная.

— Ты больше, чем подданная, и ты знаешь.

Сжав челюсть, я поворачиваюсь и хватаюсь за перила балкона, мои пальцы немеют от холодного железа. Мой симург беспокойно разворачивается внутри меня, но ждет моего приказа. У нас хрупкое взаимопонимание, когда дело касается короля… и его власти над нами.

— Хорошо, — говорю я. — Как будет угодно Его Императорскому Величеству.

Он выдыхает.

— Сура, хватит, пожалуйста. — Когда я отказываюсь реагировать, он тяжело вздыхает. — Не оставайся здесь слишком долго на холоде. — Он колеблется, когда я продолжаю молчать. — Ты самое важное в моей жизни.

— Правда? — спрашиваю я.

— Ты знаешь, что это так. Но я не могу позволить себе быть эгоистом, когда люди Ориндхра нуждаются во мне, чтобы я был тем королем, которого они заслуживают, чтобы защитить их.

— Королем, которого они заслуживают? Или просто немного менее тиранической версией твоего брата? — Я с трудом сглатываю при его резком вдохе и смотрю через плечо. Его глаза стали кремневыми, рот — тонкая линия неодобрения. Я узнаю это выражение. Это лицо, которое король Ориндхра показывает своим врагам, а не возлюбленной. — Правление через угнетение никогда не приводило ни к чему хорошему. Твои люди живут в страхе, под законами, которые ты навязал. Твои армейские лагеря стоят у них на пороге, Рошан. Это не безопасность. Нельзя обезопасить кого-то, заперев его! — говорю я в ярости.

Он сверкает глазами, зная, что я говорю не только о людях Ориндхра.

— Когда угроза минует, они будут в безопасности. Ты будешь в безопасности.

Я качаю головой.

— И когда это будет? Через шесть месяцев? Через год? Через десять лет?

— Когда я скажу! — кричит он.

Громкий стук в дверь спальни заставляет нас обоих обернуться.

— Ваше Величество? Все в порядке?

— Да, — отвечает он стражнику. Король снова смотрит на меня, засовывая руки в карманы и явно пытаясь успокоиться. — Я не хочу ссориться.

Слишком поздно для этого. Я закусываю губу, пытаясь сдержать свои глупые слезы. Вся сила вселенной на кончиках моих пальцев, а я на грани того, чтобы разрыдаться жалкими всхлипами.

Рошан приближается и берет мое лицо в свои большие ладони.

— Я не хотел кричать. Я сам на взводе из-за других вещей, но это не оправдание. Мы съездим в Кобан после Элони, обещаю. Как тебе такое?

— Спасибо, — говорю я дрожащим голосом.

— Пожалуйста. Помни, я люблю тебя, Сурайя, и все, что я делаю, — из любви и для твоего же блага.

Мои брови сходятся вместе из-за мрачности его тона, но затем его губы находят мои, заглушая любой ответ. Поцелуй сладкий и успокаивающий, он пробуждает во мне чувства, но хватка его пальцев на моем подбородке становится чуть сильнее, когда его рот приоткрывается, требуя большего. Это не грубо, если быть точной, но это заставляет меня напрячься, особенно когда пальцы его свободной руки запутываются в моих волосах и откидывают мою голову назад. Обычно мне нравится его напористость в спальне, но сегодня, после нашего разговора, кажется, что он заявляет о чем-то гораздо большем. Словно этот жест — эта поза — является акцентом чего-то.

Его королевской воли.

Когда он прерывает этот странный, но не совсем нежеланный поцелуй, его глаза мерцают смесью желания... и отчаяния? Я моргаю. Почему он выглядит таким раздираемым? Возможно, он так же расстроен, как и я, из-за расстояния между нами, из-за ссор, которые становятся все более частыми. Сандес, может, это я здесь неразумна? В конце концов, он король, ответственный за целое королевство.

— Перемирие? — тихо предлагаю я.

Рошан смотрит на меня сверху вниз, его красивое лицо серьезно и непроницаемо. Обычно он носит свои эмоции на рукаве со мной, но в последнее время он научился их скрывать. Он поднимает руку, словно желая снова погладить мое лицо, но она задерживается в воздухе между нами на полсекунды, прежде чем опускается.

— Обещай, что ты не ненавидишь меня за то, что я люблю тебя слишком сильно.

— Я никогда не смогу тебя ненавидеть, Ро.

Его улыбка слаба и не достигает глаз. Тревога пронзает меня, и я хватаю его за запястье.