Каждый день в мои покои доставляется рукописная записка от короля Ориндхра, некоторые с искренними намерениями вернуть мою любовь, некоторые со сладкими, поэтическими пустяками, некоторые с его любимыми воспоминаниями о нас — днем, когда он впервые увидел меня, нашим первым поцелуем, когда мы занимались любовью, — а другие с мыслями обо мне, которые поддерживали его, пока он был под влиянием Феро. Они приходят безотказно, и я с нетерпением жду возможности прочитать каждую.

Он полон решимости сдержать свои обещания и заслужить мое прощение день за днем.

Но правда в том... что я уже простила его. Обида непростительна только в том случае, если человеку не хватает раскаяния и покаяния, а Рошан доказал, что сделает все возможное, чтобы исправить свои ошибки. Как он и сказал, настоящий король примет последствия своих действий, даже если ими управляла чужая рука. Он несет ответственность за свой народ и за то, чтобы направлять его по верному пути.

То глубокое благородство, которым я восхищалась в нем, не изменилось, и его честь или целостность не были безвозвратно испорчены Феро. Украдкой я смотрю на него, наслаждаясь его золотистой красотой, которая стала только ярче за месяцы нашей разлуки.

Его густые каштановые волосы стали длиннее, вьются за воротником так, что моим пальцам не терпится прикоснуться к ним, и без бога смерти, пожирающего его, его прекрасные черты хранят безмятежность, которой я не видела целую вечность. Он более подтянут, но не менее силен — эти широкие плечи и сужающаяся талия все еще заставляют меня задыхаться.

Воспоминание об этом скульптурном теле из Нириэль прочно засело в моем мозгу. При мысли о моем первом разе моя грудь сжимается. Рошан всегда был внимательным, осторожным любовником. Будет ли он таким же сейчас?

От этой порочно-провокационной мысли мой взгляд переключается на моего связанного судьбой. Мое сердце трепещет за ребрами при виде Дарриуса, как обычно. Внушительный и королевский, он развалился в кресле, серебряные волосы собраны в боевую косу, виски выбриты, а на лбу свирепо покоится шипастая корона из обсидиана. У меня текут слюнки от силы в этой отточенной, сверхъестественно неподвижной форме, как у высшего хищника, затаившегося в засаде.

Мало кто знает, что под этой смертной кожей рыскает мантикора. Его совершенное лицо вырезано с безжалостной властностью, изгиб его сурового, но чувственного рта плотно сжат, его интенсивный взгляд устремлен на карту в центре стола. Я хочу, чтобы этот жестокий взгляд цвета полуночи был на мне... раздевал меня, обещая все восхитительно грязные вещи, которые он сделает со мной позже.

Прекрати, жена. Или я трахну тебя на этом столе перед всеми и позволю им смотреть.

Я громко вдыхаю, горячая дрожь пульсирует в моей сердцевине — боги, я бы не отказалась — и мои щеки горят от этого признания, прямо перед тем, как я захлопываю свои ментальные стены. Наблюдение не входит в число моих пристрастий, но если это означает, что мой король будет внутри меня, меня можно уговорить.

Особенно если Рошан смотрит... или участвует.

Жар, сопровождающий этот образ, чрезвычайно силен.

Клянусь богами, Звездочка, я чувствую запах твоего желания.

Я сильно краснею. Прости. Я постараюсь лучше контролировать свои эмоции.

Забавный рык доносится по связи. 

В любой другой ситуации я был бы не против, но сейчас я не могу встать, чтобы не выставить напоказ свою вставшую эрекцию.

Глаза закрываются от внезапного желания уничтожить стол, загораживающий мне обзор — и такого же сильного желания залезть под него — я сглатываю. 

Извини, это связь.

Но это не только связь, потому что я хочу и Рошана тоже.

И это пугает меня, потому что я не хочу выбирать между ними.

— Все хорошо? — шепчет Клем с того места, где она сидит справа от меня, ее взгляд обеспокоен. — Ты очень раскраснелась.

Я киваю и призываю пульс ледяной магии, чтобы охладить свое перегретое тело. Вот. — Здесь много народу.

— Действительно жарко, — соглашается она.

Военная комната большая, но она определенно заполнена до отказа Дарриусом и его малым советом, Рошаном и его свитой, включая старейшину каждого города в Ориндхре, и Аспачана, а также несколькими высокими дворянами из Эверлийских городов.

Мой отец был бы здесь с Араном и их веселой бандой мятежников, но сейчас он спит в моей старой комнате в замке. Чудо из чудес, именно Нуадар, из всех людей, дал ему целебное зелье, специально сваренное, чтобы противодействовать зелью Анахимы, которое спасает его. Я не могу поверить, что думала, будто он — оракул.

Хотя я проявляю любезность по отношению к Клем, Арану и Хамиду, я более осторожна в своем доброжелательстве. В то время как Рошаном манипулировал злой древний бог, они подчинялись ему без какого-либо манипулирования. В какой-то степени я могу их понять, поскольку сама совершала чудовищные вещи из лояльности к своему королю. Но потребуется время, чтобы полностью им доверять, подозреваю я.

Скажи им, что аздаха полетит для наших всадников.

Знакомый, любимый голос почти заставляет меня подскочить со своего места. 

Раз! Как ты себя чувствуешь?

Готов к войне, маленькая королева.