— По крайней мере, так я могу спасти некоторых людей. — Глаза Клем горят, когда она опускает оружие, полностью уязвимая передо мной. Я моргаю в неверии, когда Хамид делает то же самое. — Не все мы бессильны, и мы контролируем то, что можем контролировать. Ты научила меня этому.

Они остались, чтобы ослушаться приказов?

Болезненный крик сверху наконец привлекает мое внимание, и я затаиваю дыхание, когда когти грифона раздирают обнаженный живот Индиры, и она уходит в дикое пике, прежде чем поймать себя в середине падения. Разъяренная, она летит на своего врага, когти вытянуты, чтобы отплатить той же монетой.

Это должно закончиться.

Я позволяю моему симургу взлететь. Сила, которая пульсирует на кончиках моих пальцев, заставляет меня задыхаться. Светящиеся щупальца вылетают из меня, цепляясь за каждого человека, удерживая их совершенно неподвижными. Я пробираюсь сквозь магически связанных стражников, пока не добираюсь до короля.

Его я изучаю интенсивно. Вся ярость мира в этих фиолетовых глазах, полных голода и ненависти. Убить его было бы милосердием для мира... но если Рошан действительно там, похороненный где-то в глубинах своего собственного разума...

Я дала обещание, что попытаюсь.

Глаза короля расширяются, когда я протягиваю руку.

— Нет, что ты делаешь?! Не прикасайся ко мне, девчонка!

— Рошан никогда не говорил так много.

Я прижимаю ладони к его вискам и толкаю свою магию внутрь него, нацеливаясь на каждую из его чакр и гниль, скрывающуюся там. Это тот же подход, который я использовала с Разулеком, только это источник, и это будет намного труднее.

Я расходую так много магии, что больно дышать, но я сосредотачиваюсь и толкаю, проникая в гниющее пульсирующее ядро глубоко в его солнечном сплетении — чакре эго, идентичности, силы и мощи.

Неудивительно, что Феро так сильно держится.

Он воет, когда мой свет продолжает выжигать распространение, привлекая внимание сверху. Краем глаза я вижу, как Анахима визжит и ныряет на своем грифоне, паническое выражение на ее лице, когда она понимает, что я делаю. Дарриус вмешивается, отсекая свою сестру снарядами магии, и я слышу ее яростный рев.

Воодушевленная, я толкаю свою магию сильнее, достигая каждой последней капли акаши. Это дикий, безрассудный шаг, но я не останавливаюсь. И медленно, неумолимо, взгляд короля начинает очищаться от миазмы. Его карие глаза — глаза, которые я наконец узнаю, — появляются, усталые, но ясные. Его тело обмякает под моими руками, словно бог смерти высосал из него саму жизнь.

Когда он падает, Рошан хватает свой кинжал, и на захватывающий дух момент я думаю, что он собирается ударить меня им. Но он приставляет кончик к своим ребрам, направляя его вверх к своему сердцу.

— Убей. Меня, — хрипит он, пока я продолжаю вталкивать свою истощающуюся магию в него. — Сура. — Мое сердце сжимается от его слов, от отчаяния в них. — Пожалуйста.

— Рошан, прекрати, — говорю я ему, проглатывая комок в горле. — Доверься мне. Я почти закончила.

Он протягивает свободную руку к моему лицу.

— Всегда... люблю... тебя.

Я едва слышу его, каждый сдавленный вздох вырывается из его легких. Блядь, я теряю его! Отчаяние захватывает меня. Нет, нет, нет. Я так близка, но последний адский сгусток держится крепко, как паразит, которым он и является. Рыдая наполовину, я вталкиваю больше магии в него, осознавая, что использую опасное количество... и что я не знаю последствий достижения своих пределов...

Магия просачивается в меня, и я чувствую ее — как магию Дарриуса.

Покончи с этим, — подбадривает мой связанный судьбой.

А как же ты? — взвизгиваю я, как раз когда удар молнии почти сбрасывает его с Индиры, и поток магии колеблется на секунду. Я задыхаюсь, когда Дарриус превращается в тень и заново формируется на спине аздахи. Он в безопасности, но Анахима направляется прямо ко мне.

Я слишком поздно поднимаю ослабленный щит, когда лист ледяной магии врезается в меня, отбрасывая назад. Мой череп врезается в камень двора, и мои кости разбиваются, когда зрение темнеет, кровь шумит в ушах. Моей уже вялой магии требуется слишком много времени, чтобы исцелить меня, и к тому времени, когда зрение возвращается, Анахима наклоняется над распростертым телом Рошана, что-то нашептывая. Лезвие сверкает, но я не вижу, причинила ли она ему боль.

Наши глаза встречаются, когда мутная фиолетовая муть поднимается изо рта короля и исчезает во рту Анахимы. Ее выражение одновременно победоносное и жестокое, когда она хватает кричащую Хелену и исчезает в портале, открывшемся позади нее, забирая с собой нечестивую сущность своего отца. Второй портал появляется в нижнем дворе, и Скавы устремляются в него, но я не могу беспокоиться о них сейчас.

На руках и коленях я ошеломленно ползу к упавшему королю, чувствуя, как кровь течет по моей спине из разбитого черепа. Аран уже рядом с ним, накладывает свои целительные заклинания, хотя его лицо неестественно бледное.

— Он не реагирует, — кричит он.