— Но уничтожишь ли? — спрашивает мягкий голос.

Я оборачиваюсь и вижу Ве, стоящего в моем кабинете, лицо окутано состраданием, и я не нахожу в себе сил прогнать их с моей обычной желчью.

— Нет. Я никогда не смогу причинить ей боль.

— Даже если она выберет другого? — подначивают они.

Я вздыхаю.

— Даже тогда.

— Любовь создает пространство для каждого, — мудро говорит Ве. — Она не будет любить тебя меньше, потому что любит и другого. Ты божество, ты знаешь это. Ты видел все чудесные формы феномена любви в дюжинах жизней.

Они не ошибаются. Я действительно это знаю. Любовь бесконечна, совершенно несовершенна и слоиста в своей сложности. Она может принести трудности и потребовать жертв или работы, но она никогда не умирает, если ее лелеять. Она выдерживает любую бурю. Любовь терпит неудачу, только если ты сдаешься.

— Я видел, что этот путь был предначертан в ее будущем, — замечает Ве. — Но я не мог видеть, как он сложится. Думаю, теперь это зависит от тебя.

Я качаю головой.

— Это всегда будет зависеть от нее. Ее выбор. Если она выберет его, это не изменит того, что моим выбором навсегда останется она в любом качестве, в котором она примет меня.

— А его? — спрашивает хранительница Королевских Звезд, белые глаза сверкают, как туманность.

— Если он любит ее так, как она заслуживает, тогда он будет иметь мое величайшее уважение.

Ве смеется.

— Это довольно просвещенно с твоей стороны.

— Я сын бога, Ве, — насмехаюсь я. — Если мы не более развиты, чем смертные, тогда мирам есть о чем беспокоиться гораздо больше, чем о двух людях, осмеливающихся любить одну и ту же женщину.

— Это очень верно, Ваше Величество. И что ты собираешься делать со своей сестрой? Она жаждет силы владеть прикосновением смерти.

— Анахима всегда была амбициозной, — говорю я, хотя мое сердце болит от мысли о том, что моя сестра так долго так много скрывала от меня. — И она стала сильной. Я знал, что в детстве она чувствовала себя отвергнутой, но никогда не осознавал, что это гноилось так долго.

— Мужчины в ее жизни всегда разочаровывали ее, — говорит Ве. — Ее отец, ее связанный судьбой. Даже ты, взяв на себя роль, которая, как она чувствовала, принадлежала ей по праву рождения.

— Я бы с радостью отдал его ей, — вырывается у меня. — Я никогда не хотел короны. Она была рождена править, а не я. — Прерывистый вздох покидает мои легкие. — Это моя вина. Я должен был видеть, через что она проходит. Даже с Вогонисом... я должен был выследить этого ублюдка и убить его. Я даже не могу представить, каково было бы такое предательство... опустошение.

— Она зла, — говорит Ве.

— И представляет угрозу для всей Эндары.

Ве хмурится, глаза становятся отсутствующими, словно они обдумывают разные нити будущего.

— Да, она могущественный сюзерен, и с украденной силой твоего отца она опасна, с магией, равной магии Хранительницы Звезд. Тебе нужно будет завершить связь.

— Я знаю. — Я выдыхаю. — Так или иначе, полагаю, мне придется встретиться с ним и покончить с ним.

— Ты сможешь?

— Я не знаю, — бормочу я. — Даже худшие из нас могут быть достойны искупления. Сура научила меня этому.

— Хорошо сказано. — Ве прислоняет свое длинное тело к краю дивана. — Итак, вернемся к другому вопросу. Как это будет работать с двумя королевскими мечами в смеси? В стиле сэндвича? Пирамидой? На вертеле? О, ей это могло бы понравиться.

Я бросаю на них притворный взгляд, в котором нет тепла.

— У тебя нет другого места, где быть?

— Ох, Дарриус, я был так уверен, что у нас был момент, — говорит Ве, а затем игриво подмигивает. — Очень хорошо. Не делай ничего, чего не сделал бы я.

— Пошел вон, — рычу я.

— Вредитель удовольствия. — Ве хихикает. — Ладно, я ухожу...

Глава 35

Рошан Ачария,

Король Ориндхра

Мое сердце чувствует себя таким полным и таким ярким. Оно бьет песню вечной надежды, и каждый удар — для нее. Той, чей яростный, благожелательный дух я раздавил своей жестокостью.

Любви всей моей жизни.

Звезды ввысь, я помню все: ее смех, ее радость, ее божественность, когда она разбивалась в моих объятиях, ее страсть, обожание в ее красивых серых глазах и, создателем, ее любовь... а затем ее замешательство, ее печаль, то, как она выглядела, когда я заковал ее в кандалы, ее боль, ее страдание, ее разочарование... и наконец, ее отвращение к чудовищному существу, которое я олицетворял.

А затем она убежала.

Он был в ярости, но я тайно ликовал.

Моя пустынная звездочка заслуживала быть свободной.

Я проклинал гниль, которая разъедала мою человечность, и каждый день, когда я становился все меньше, я охранял искру, которую она дала мне, изо всех сил. Я буду держаться за драгоценный свет моей Хранительницы Звезд до последнего — она будет последним и единственным, что я увижу, прежде чем смерть заберет меня.