Он знает, что я никогда не отвергну их. Поэтому я смиряюсь с тем, чтобы игнорировать их маленькие ласки и прикосновения, предупреждая Дарриуса взглядом, чтобы не позволял им подниматься выше. Мятежный, собственнический взгляд в его глазах заставляет меня вздохнуть.

— Как еда? — спрашиваю я. — Я попросила королевского повара приготовить некоторые блюда из Калдари, а также из Кобана, и некоторые аутентичные для Веризии.

Оба мужчины одновременно бормочут «хорошо».

— Такая высокая похвала, — говорю я со смехом. — Я обязательно передам вашу признательность.

Рошан поднимает взгляд, его взгляд смягчается.

— Это вкусно, и очень предусмотрительно с твоей стороны, скворец. Спасибо.

Дарриус заметно вскипает от этого прозвища, но я посылаю ему предупредительный импульс магии.

— Да, спасибо, жена, — говорит он нежным тоном, который меня одновременно и возбуждает, и раздражает, в основном потому, что он знает, как жестоко выставлять напоказ этот статус перед Рошаном.

Король Ориндхра откладывает вилку, чтобы сделать глоток вина, проблеск боли мелькает на его лице, прежде чем он скрывает его.

— Меня все еще поражает, что ты замужем.

— Связанные судьбой, — тихо говорю я. — Мы обменялись клятвами, но нам предстоит совершить еще один обряд, прежде чем она будет запечатана.

Он открывает рот, чтобы спросить, что это за обряд, а затем захлопывает его, когда видит усмехающееся выражение лица Дарриуса.

— Если ты не перестанешь вести себя как ребенок сию же секунду, я откажусь запечатывать эту связь, — рычу я на Короля Ночи, стирая ухмылку с его лица.

— Ты не посмеешь, — говорит Дарриус.

Я сжимаю челюсть.

— Хочешь проверить?

Мы возобновляем еду, хотя Рошан, кажется, обрел немного больше энергии в движениях, а Дарриус был надлежащим образом наказан. По крайней мере, достаточно, чтобы мы могли поужинать в менее напряженной тишине. Когда слуги убирают основное блюдо, приносят десерт и сладкое вино.

— Ты останешься в замке? — спрашивает Рошан. — Когда мы выступим против Анахимы?

Я поднимаю брови, ложка замирает на полпути к губам.

— Зачем бы мне?

Дарриус издает пренебрежительный смех.

— Она — Хранительница Звезд, — насмехается он. — Самая могущественная пользовательница магии во всей Эндаре. Зачем нам держать ее здесь?

— Ты подвергнешь ее опасности и позволишь сражаться перед тобой? Что, если она пострадает? — спрашивает Рошан. — Что ты за человек?

— Тот, кто признает мощь своей королевы, — парирует Дарриус. — И да, она будет сражаться рядом со мной на поле боя, где ей и место.

— Если ты любишь ее, как утверждаешь, разве ты не хотел бы защищать ее? Оберегать?

— Задушив ее? Она не беззащитная девица и не слабачка.

— Я никогда не говорил, что она слабачка, — парирует Рошан.

Дарриус смеется.

— В этом всегда была твоя проблема, Ачария. Нельзя заковывать в цепи существо, созданное для полета.

Мертвая тишина окутывает комнату при намеке на мои старые наручи. Мышца подергивается на щеке Рошана, когда он смотрит на меня с таким раскаянием, переполняющим эти карие с золотыми крапинками глаза.

— Я знаю, ты прав. — Он с трудом сглатывает и смотрит на меня. — И я глубоко сожалею, что был причастен к этому. Я буду умолять тебя о прощении каждый день до конца своей жизни, если потребуется.

— Я уже простила тебя, Ро, — тихо говорю я.

Он заметно вздрагивает.

— Я не считаю тебя слабой. Ты великолепна. То, что ты сделала с Морварид и Вогоном, никто другой никогда бы не смог. Ты спасла Ориндхр. Спасла меня. Я полагаю, я просто хочу защищать тебя так, как ты защищала всех остальных.

— Я понимаю, — говорю я. — Я чувствую то же самое по отношению к тебе и Дарриусу. Я тоже хочу, чтобы вы были в безопасности. И мысль о том, что кто-то из вас в опасности или пострадает, — это то, о чем я отказываюсь думать. — Я подмигиваю ему. — И по той же причине, нет, я не останусь здесь. Я буду стоять между вами на поле боя, защищая ваши сексуальные, но более слабые задницы.

Рошан моргает, как сова, словно пытаясь расшифровать томность в моем голосе.

— Мы связанные судьбой, — говорит Дарриус надменно, заставляя меня хотеть пнуть его. — Она предназначена быть рядом со мной.

Я открываю рот, но Рошан опережает меня, усмешка расползается по его полным губам.

— А меня выбрала она. Я навсегда останусь ее первой любовью.

— А я буду ее последней, — рычит Дарриус, вскакивая на ноги.

Рошан делает то же самое.

— Это не тебе решать.

Руны вспыхивают, я медленно встаю, простирая свою магию серебристыми лентами к каждому из них.

— Довольно, оба!

Стоя, они оба одного роста, возвышаясь надо мной, и мысль о том, чтобы оказаться зажатой между ними, заставляет меня почти задохнуться и проглотить сладострастный всхлип. Если они не возьмут себя в руки, мне придется взять дело в свои руки.

Может быть, стоит.