— Рошан, — хриплю я рядом с его безвольным телом. Тонкая линия крови сочится по его щеке, которой не было раньше. Вспомнив блеск лезвия, я понятия не имею, зачем Анахима порезала его, но, к счастью, это не хуже. — Рошан! Проснись!

Водоворот теней падает рядом со мной, заставляя некоторых людей разбегаться, когда мой связанный судьбой прижимает меня к себе. Порезы и ожоги молнией усеивают его татуированную кожу.

— Звездочка.

Сдавленное рыдание вырывается из меня.

— Дарриус, он умирает. Ты можешь спасти его? — Непостижимые полуночные глаза встречаются с моими, в них боль и нерешительность. Я знаю, о чем прошу, и я также знаю, что он не откажет мне ни в чем, пока у него есть силы сделать это. — Пожалуйста.

Его глаза закрываются, но затем он один раз кивает и снимает ожерелье своей матери с моей шеи. У него дергается челюсть, когда он наклоняется над моим бывшим любовником и застегивает застежку вокруг горла короля Ориндхра.

— В опале содержится чистая сущность моего дяди, — тихо говорит он. — Моя мать была убита Феро до того, как успела использовать его. Если что-то и может спасти его, то это. Теперь все будет зависеть от Сару.

Дарриус... 

Я не могу подобрать слов, печаль и благодарность душат меня, но он чувствует мои рваные эмоции через нашу почти завершенную связь.

— Я сделаю для тебя все, жена, даже спасу другого мужчину. Но уверена ли ты, что это то, чего он хочет?

Рошан просил меня убить его. Но это было тогда, когда Феро почти победил. Я также знаю, о чем спрашивает Дар: использование сущности Сару без явного согласия Рошана, даже чтобы спасти его, — серая зона. Эгоистично, я знаю, чего бы хотела я.… но это не мое разрешение давать.

Неуверенная, я смотрю на Арана, который кивает без колебаний.

— Да. Его сердце выдержало только ради тебя. Если его душа примет дар Сару, это все равно будет его выбор.

Мое горло сжимается, глаза щиплет, когда самоцвет начинает светиться, а Дарриус шепчет неслышимую команду. Мы задерживаем дыхание, пока чистейшая нить света из подвески не рассеивается в его восковой, болезненно-желтой коже. Он купается в теплом золоте, странное эфирное свечение оседает на нем, становясь ярче, пока мы не вынуждены отвернуться.

— Останься, Рошан, пожалуйста, — шепчу я.

Аран пылко молится Сару, его губы движутся, а слезы текут по щекам. Все остальные в королевской страже выглядят мрачными и напуганными, ожидание невыносимо.

А затем я чувствую это... медленное просачивание Акаши в его венах, которое быстро становится потоком. Я сажусь и обмениваюсь взглядом с Дарриусом. Он улыбается, хотя на его лице затаенная боль, которую он отважно пытается скрыть.

Я люблю тебя, — твердо говорю я ему. — Это никогда не изменится. Доверься нам.

Клем издает маленький звук, а Аран вдыхает, когда грудь Рошана поднимается раз, а затем два. Его пальцы подергиваются, веки трепещут. С хриплым вдохом он садится прямо, глаза распахиваются и мгновенно находят меня: карие с золотыми солнечными лучиками в центрах, сияющие жизнью и потусторонним светом Сару. Карие и живые, полные такой любви, что у меня болит грудь. Вот он.

Боги...

Что-то внутри меня — та ноющая пустота — жаждет завершения.

Я чувствую момент, когда Дарриус исчезает в вихре теней, не потому, что хочет уйти, а потому, что проклятие вступает в силу, и у него все еще есть королевство, которое нужно защищать.

Дар, подожди.

Мне нужно проветрить голову.

Ты в порядке? — спрашиваю я. Я чувствую его мучения через связь.

Я всегда буду доверять тебе, Звездочка.

Глава 34

Король Ночи

Наша, — кричит связь душ.

Она — наше солнце — наша звезда — наш смысл жизни. Наше счастье — это ее счастье.

И если оно включает другого, она все равно наша, чтобы обожать.

Кровью, я никогда не чувствовал ничего подобного, мое тело мечется между убийством каждой души, которая смотрит на мою пару, и уничтожением мира, чтобы дать ей все, чего она желает. И я знаю, что она все еще хочет Ориндхрского короля. Все еще любит его. Я чувствую это через связь, и мысль о том, чтобы потерять ее, уничтожает меня.

Это мой величайший страх, воплотившийся в жизнь.

Я трансформируюсь, не в силах контролировать свои эмоции.

Будучи мантикорой, мы бежим и бежим и бежим. Мы бежим, пока наши мышцы не начинают дрожать и мы не становимся настолько истощены, что думать невозможно. А затем мы спим и делаем все снова. Бежать, охотиться, спать. Жизнь существует просто по инстинкту.

Когда я в конце концов трансформируюсь обратно и возвращаюсь во дворец, я вспоминаю, как ее душа взывала к его, а его — к ее. И теперь, когда свет Сару горит внутри него, как живое божественное пламя, там что-то есть. Связь. Она истрепана, изношена и вытерта до нитей, но я вижу, как она привязывает их друг к другу. Не союз связанных судьбой, но союз тем не менее.

Все, что ей нужно, — это немного заботы.

— Я могу уничтожить ее, — шепчу я себе.