Она широко разводит руками.

— Он сделал свой выбор. Мужчины так предсказуемы. Доннан, Масишта... мой брат. Так легко управлять. Даже этот слабак принц Джавед так отчаянно хотел иметь собственного аздаху... Глупый дурак умер, так и не предложив обменять раненого самца на яйцо, как я предлагала.

Я задыхаюсь от того, насколько глубок ее обман.

— Ты передала Разулека?

Ани пожимает плечами.

— Этот глупый зверь должен был быть моим, но он даже не смотрел на меня, словно я была слишком слаба, чтобы быть его всадницей.

— Они древнейшие существа в Эндаре, и когда они выбирают своих всадников, дело в том, что у них в сердцах. Очевидно, он знал, что в твоем было недостойно. Вот почему он не выбрал тебя, Анахима.

Ее лицо каменеет, рот кривится в усмешку.

— Он заслужил того, чтобы его отослали. Даже ваш глупый Ориндхрийский король — ты думаешь, его жалкие маги смогли бы разработать наручи для зверя без моих инструкций для этих рун? Это была моя идея — использовать звездную кровь короля для твоих. — Она хвастается. — В конце концов, я — благословенный оракул.

Боги, как же мне хочется ударить ее по ее самодовольному лицу.

— Если ты такая всемогущая, почему ты не можешь открыть портал сама?

Это вызывает у нее шипение, словно ей не нравится, когда ей указывают на ее недостатки.

— У тебя уши заложило? Я говорила тебе в библиотеке — только сюзерен в эргокинезе, который может манипулировать сырой энергией, может открыть портал между королевствами. Это истощает низших магов, а мне нужно сосредоточиться на выполнении своих планов, а не на удержании портала. А у тебя, дорогая Хранительница Звезд, есть источник силы, который только и ждет, чтобы его использовали.

Должен быть выход из этого. У меня нет сомнений, что Дарриус уже обнаружил мое отсутствие. В моей груди странное чувство — пустота, которая время от времени сжимается — и я гадаю, не он ли это дергает за связь. Сожаление наполняет меня. Если бы мы полностью запечатали ритуал консумацией, имело бы это какое-то значение?

Я скрежещу коренными зубами.

— Тебе придется сначала убить меня.

Ярость пробегает по ней.

— Ты усложняешь все.

— Правда?

Она усмехается.

— Возможно, тебе просто нужен стимул. Я могу так же легко ускорить токсин, который разъест органы твоего отца, как и замедлить его, — говорит она. — Не испытывай меня.

Я бледнею. Это единственная отсрочка во всем этом — Анахима замедлила темп ухудшения, и если я буду сотрудничать, мой отец не умрет. И ему не больно. Но это может измениться по ее прихоти.

Наше противостояние прерывается прибытием короля и его свиты. Эти лица я знаю. Выражение лица Арана мгновенно становится бесстрастным, но и Клем, и Хамид, вооруженные до зубов, смотрят на меня в изумлении. Хелена тоже здесь, хотя моя бывшая соперница выглядит так, будто не спала неделями. Ее когда-то блестящие волосы стали тусклыми и жидкими, а лицо осунулось. Мне не следует испытывать к ней жалость, но я испытываю. Однако меня интересует не она. Меня интересует король, который смотрит на меня со странным сочетанием тоски и ненависти.

Темно-фиолетовый туман кружится, как яд, в его глазах.

— Хранительница Звезд, ты выглядишь иначе, — хрипит он голосом, который не его. — Откроет ли она портал? — спрашивает он Анахиму.

Она подходит к Рошану, вглядываясь в его радужки.

— Здравствуй, отец. Как поживает хозяин? Все еще там? Не волнуйся, она откроет его. — Ани усмехается. — Хранительница Звезд сделает, как ей скажут. И каждый раз, когда она будет терпеть неудачу, я буду уничтожать город, начиная с ее маленького пустынного оазиса. Так много невинной крови будет на твоих руках, Сурайя.

Я чувствую, как начинаю дрожать, когда магия собирается внутри меня. Было бы так легко убить их всех одним махом, позволить моему симургу стереть этот дворец с лица земли — но нет гарантии, что я смогу спасти отца, если Анахима умрет. Хотя, могу ли я как-то обезвредить ее? Выиграть время? Боги! Что, если я просчитаюсь и обреку отца? Всех остальных? Но я не могу просто стоять здесь и ничего не делать!

Охваченная противоречиями, я тру свою грудь в районе сердечной чакры, когда это странное чувство пустоты в центре усиливается, как раз в тот момент, когда массивная тень заслоняет свет над головой на время одного долгого взмаха крыла.

— Аздаха! — ревет кто-то во внутреннем дворе.

Лицо Анахимы темнеет от ярости, когда она толкает меня на верхнюю террасу, приставляя кинжал к моему горлу. Король Ориндхра следует за ней, окруженный своей стражей.

— Брат! — кричит моя похитительница.

Индира кружит сверху, и я чувствую шок Дарриуса с того места, где он сидит. Тьма окутывает его форму, когда он исчезает в шторме теней и дыма, чтобы появиться перед нами в клокочущем водовороте. Аздаха приземляется на башню, каменная кладка крошится под ее когтями, когда она устраивается на месте.