— Не позволяй имени сбить себя с толку. Дело вот в чем: друг устраивает мальчишник в следующем месяце, и я ищу девушку, готовую сбросить одежду.

— Стриптиз?

Он кивнул.

Я никогда об этом не задумывалась. И хотя денег всегда не хватало, и я знала, что с более откровенной работой могла бы зарабатывать больше, я так и не смогла на это решиться.

— Эй, — Майкл, видимо, заметил мои колебания, поймал мой взгляд и улыбнулся. — Там все адекватные. Никакого контакта, только немного танцев и обнаженки. Один час — тысяча долларов.

Тысяча долларов? За эту сумму я обычно работаю два месяца. С такими деньгами я разом покрою половину расходов на универ, и всего за один час.

— В чем подвох? — я не была глупой. Такие деньги получают профессиональные танцовщицы, а не девушки, которые никогда не танцевали.

— Никакого подвоха нет.

Я прищурилась:

— Почему ты готов заплатить мне столько денег?

Майкл рассмеялся:

— Когда я вижу что-то прекрасное, я этого хочу. И неважно, сколько это стоит.

— Хорошо. Три тысячи — и я в деле.

— Три тысячи? — он хрипло рассмеялся. — Ничего себе, это серьезная сумма, малышка.

— Я того стою, не думаешь?

Его взгляд скользнул по моим ногам, он прикусил нижнюю губу:

— Конечно. Но за эти деньги я могу нанять двух танцовщиц.

— Тогда удачи с ними обеими, — я подмигнула, соскользнула с барного стула и повернулась, чтобы уйти.

Все столики были заняты, мне нужно было работать.

— Если сначала покажешь, как танцуешь, — тогда согласен.

Мое сердце забилось быстрее. Я резко обернулась.

Три тысячи долларов. Три тысячи долларов — и я смогу какое-то время дышать свободно. Я не только оплачу универ, у меня еще останутся деньги, чтобы покрыть часть счета за электричество.

Дом был непригоден для жизни. Я уже отменила все, что можно было отменить, но неоплаченные счета оставались. С этими деньгами я могла бы с этим разобраться. Я давно думала, что буду делать, когда мама вернется. Каждый вечер, лежа в кровати, я размышляла, в каком направлении пойдет моя жизнь, и пришла к выводу, что наш разрушенный дом — это знак. Либо я оставлю это позади сейчас, либо застряну там навсегда.

Майкл выжидающе смотрел на меня:

— Что скажешь?

Я взглянула на визитку и глубоко вздохнула:

— Скажи, когда нужно танцевать, — и мы договорились.

***

Десять минут спустя я снова стояла за стойкой и наполняла бокалы.

— Три тысячи долларов? И почему я к нему не подошла? — Моника покачала головой. — Если он не маньяк с топором, тебе крупно повезло.

— С бензопилой.

— Что?

Я поставила два бокала на поднос и принялась наполнять остальные:

— Майкл Майерс убивает бензопилой.

— За три тысячи долларов он может спокойно отрубить мне ногу.

— У тебя точно не все дома, — я улыбнулась и бросила короткий взгляд на телефон — Тэмми так и не ответила.

— Вот оно как, значит.

Голос Хантера заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову — выражение его лица мне не понравилось.

— Что-то с Тэмми? В чем дело?

Он выглядел не обеспокоенным, а разъяренным, и уже не в первый раз за день я задавалась вопросом: что происходит?

— Я пришел прояснить кое-что, — он покосился вправо, на Майкла, который все еще сидел у стойки и разговаривал по телефону. — Но теперь все сходится.

Краем глаза я почувствовала, что Моника смотрит на меня. Она наблюдала за нами, и хотя обычно держалась непринужденно, не терпела личных разговоров при гостях.

Я чуть перегнулась через стойку:

— Понятия не имею, в чем твоя проблема, но давай отойдем в подсобку.

Я извинилась перед Моникой, кивнула Хантеру и направилась в узкий коридор рядом со стойкой, откуда вели двери в складские помещения.

Остановившись у одной из дверей, я скрестила руки на груди:

— Хочешь опять прочесть мне нотацию из-за моего наряда?

— Это больше не мое дело.

Больше не твое дело? Невидимая петля стянула горло. Хантер вел себя слишком отстраненно. Прошлой ночью мы стали ближе, и хотя я не хотела обманывать Тэмми, больше не могла отрицать свои чувства к нему.

— Что с тобой? С тех пор, как мы вышли из больницы, ты обращаешься со мной как с пустым местом, а теперь вдруг появляешься здесь — и ты в ярости?

— Вечер у Мо… Откуда у тебя были деньги?

— Что, прости?

Его челюсть напряглась:

— Ты расплатилась двадцатидолларовой купюрой. Забавно, если учесть, что у тебя якобы никогда нет денег.

— Что?

— Сначала ты обкрадываешь меня, а потом угощаешь на мои же деньги? — он безрадостно рассмеялся. — Ты действительно хороша, Джейден.

На мгновение я застыла, слишком потрясенная его словами и той холодностью, что обрушилась на меня. Сглотнув слезы, я сделала шаг к нему. Из зала доносилась музыка, но я слышала лишь шум крови в ушах:

— Конечно, это моя схема. Я вешаюсь на шею пожилым мужчинам, чтобы их обобрать. Ты только сейчас это понял?