Спускаясь по лестнице, я заметила, что ни на кухне, ни в гостиной свет не горел.

— Хантер?

Он не ответил. Я заглянула в гараж — там тоже царила темнота. Наверху его не было: в противном случае я бы увидела свет из-под двери его комнаты.

Босыми ногами я спустилась по изящной каменной лестнице в подвал и на миг замерла перед массивной деревянной дверью, ведущей в его «мужскую берлогу».

Постучала. Не услышав ответа, медленно опустила ручку.

Приглушенный свет над баром и бильярдным столом придавал помещению с каменными стенами и темной деревянной мебелью уютный вид. Пахло его гелем для душа и полиролем для мебели. Именно так я представляла аромат хижины в канадских лесах.

Хантер сидел, широко расставив ноги, на кожаном диване напротив бильярдного стола, в одних черных шортах, с бокалом виски в руке.

Он смотрел в пустоту, и, хотя момент был совершенно неподходящим, мой пульс участился. Его грудь блестела от влаги, взгляд был мрачным. Я закрыла за собой дверь и прислонилась к бильярдному столу.

— С ней все будет хорошо, — я попыталась поймать его взгляд, но он смотрел сквозь меня, будто не видя. — Я разберусь с Брендоном, а ты поговори с ней. Может, это станет для нее уроком.

— Она самый важный человек в моей жизни, — его голос звучал спокойно, но я уловила в нем ярость. — Кэти я не смог спасти, но если Тэмми думает, что я буду спокойно смотреть, как она губит свою жизнь, она ошибается.

Его взгляд скользнул по моим ногам, животу, груди. На шее выступила гусиная кожа. В подвале было на пару градусов прохладнее, но дело было не только в этом. То, как он говорил и смотрел на меня — будто я была его ужином, — вызывало дрожь вдоль позвоночника.

— Поговори с ней завтра. Уверена, если ты объяснишь ей все так, она очнется. Она чувствует себя непонятой. Вам нужно чаще общаться.

Хантер поставил бокал, поднялся и направился ко мне.

Я сглотнула. Не знаю, что он задумал, и разумно ли вообще было спускаться к нему в одном полотенце.

Мы уже переступили первую черту.

Мы поцеловались.

Мы были одни.

— Теперь понимаешь, почему я хочу, чтобы хотя бы ты вела себя благоразумно? — он встал передо мной. Его взгляд скользил по моим губам, вниз по шее, до ключицы.

Кровь шумела в ушах, жар разливался по животу. О чем мы вообще думали? Тэмми лежала в больнице с алкогольным отравлением, Аарон и Миранда не знали, что мы ушли, а мы стояли на пороге серьезной ошибки.

Разум понимал это, голова протестовала, но чертово сердце билось так быстро, что кружилась голова.

Я покачала головой и попыталась не замечать тепло его тела.

— Мы не можем этого сделать.

— Тем не менее ты этого хочешь, — двумя пальцами он провел по моей щеке, и, как уже было тогда в цветном тумане, мир вокруг расплылся от его прикосновения.

Я взяла его руку, отстранила от себя, и тут же пожалела об этом.

— То, чего хочу я, не имеет значения. Подумай о Тэмми и своей работе.

— Ирония, да? — он схватил меня за бедра. — Я постоянно об этом думаю, но никогда — о том, чего хочу на самом деле.

Его пальцы впились в мои бедра так крепко, что стало больно, но, черт возьми, это было приятно.

Хантер наклонился к моей шее, поцеловал ее и провел языком по мочке уха:

— Ты просто взяла и пробралась в мою комнату. Думала, тебе это сойдет с рук?

Его грудь коснулась моей кожи, и я сжала ноги, чтобы подольше продлить пульсацию внизу живота.

— Мне жаль, — прошептала я ему в щеку и поцеловала ее. Его щетина царапала кожу, и на мгновение я закрыла глаза. Почему это так приятно? Почему с Аароном не бывает так же?

— Покажи, насколько тебе жаль, — он поднял меня, усадил на бильярдный стол и положил руку между моих грудей, будто хотел оттолкнуть.

Адреналин бурлил в венах. Я чувствовала вину, и в то же время опьянение.

Я хотела этого.

Я не могла остановиться.

Хоть раз я не хотела думать — только чувствовать.

Никто не узнает, это навсегда останется нашим секретом.

Я распахнула полотенце — оно соскользнуло к моим бедрам, — и его дыхание участилось.

Я взяла его руку в свою, поднесла к губам и провела кончиком языка по его большому пальцу:

— Прошу прощения, мистер Грейсон, — мои губы сомкнулись вокруг его пальца. Я пососала его и подняла взгляд на Хантера.

Хантер стиснул зубы, его грудь вздымалась и опускалась все быстрее, выпуклость в шортах терлась о мое бедро.

— Прикоснись ко мне, Хантер.

Он медленно провел рукой от моей шеи к груди и встал между моих ног:

— Блядь, — одной рукой он оттолкнул меня назад.

Я оперлась руками о бильярдный стол позади себя и замерла в ожидании. Что он задумал?