Сегодня я снова приступаю к работе и, честно говоря, чувствую некоторое облегчение. Прошедшая неделя слилась в череду бесконечных поручений Маркуса, и, хотя я сама предложила помощь, отсутствие нормального человеческого общения начинает выбивать меня из колеи. Каким-то образом его бывшая испарилась на неопределенное время, оставив его с детьми, и в итоге мне пришлось играть роль няни. Занятия в школе и всё такое. Единственный плюс? Он позволил мне водить его BMW. Чистая роскошь по сравнению с моим убогим корытом.

Не буду врать, возможно, фантазия моя ушла дальше, чем просто вождение – есть что-то такое в этом кожаном салоне, что заставляет меня испытывать чувства, которых не должно быть.

Но возня с этой дурацкой табличкой новичка3 просто выводит меня из себя. Каждый раз, садясь за руль, мне приходится ее вешать, ведь у меня всё еще временные права. И это – как назойливое напоминание о том, как тесен мой мир, как я зажата в эти рамки, будто застряла в жизни, которая мне не принадлежит.

Ненавижу этот ритуал – не только из-за формальностей, но и потому, что каждый мой шаг в этом мире кажется фальшивым, будто играю роль, к которой совершенно не готова. Эти таблички, правила, ощущение, что за мной постоянно наблюдают – от этого сжимается грудь. Я всё еще пытаюсь доказать, что я не та сломленная девочка, какой себя порой ощущаю.

И всё же, стоит уладить дело с табличкой, как наступает момент умиротворения, когда двигатель с ревом оживает, вибрация проходит сквозь меня, словно дает мимолетное ощущение чего-то настоящего. Но я знаю, что это всего лишь отвлечение, временное бегство. Легко притворяться кем-то другим за рулем такого роскошного автомобиля, отдаляясь от призраков прошлого, не дающих жить спокойно. Но это спокойствие длится недолго, как и тишина. В конце концов, покой в моей голове рассеивается, и всё, что у меня остается, – это осознание того, что, как бы быстро я ни ехала, я всё еще бегу от себя.

Теперь же я с трудом тащусь на работу, и единственное, чего боюсь, ‒ это Кейден. Вернее, его отсутствия. Его уже и след давно простыл – он сейчас где-то на полпути к Тихому океану, наверняка трахает всё, что движется. Так лучше, твержу себе, но это не заглушает жгучего унижения. До чего же я была глупа – переспала с ним на первом же свидании, купилась на сладкую ложь. Может, стоило дать ему возможность объясниться? Может, не нужно было блокировать его номер? Хотя… Да пошел он. Он это заслужил.

Сегодня утром я снова написала Энни, отчасти чувствуя вину за то, что отмахнулась от нее. Она всегда была рядом со мной. Она права. Но ее ответ?!

Всего два слова:

Вот это больше похоже на мою Энни. И все же не могу отделаться от ощущения, что что-то не так. Поэтому решила – увижусь с ней перед сменой. Чтобы прояснить ситуацию. Извиниться. Буду другом, которым должна была быть, вместо того, чтобы тонуть в жалости к себе.

Сжимаю руль, мои ладони становятся влажными, а сердце бешено колотится. Что, если она меня не простит? Мы никогда раньше так не ссорились, не из-за такой... мелочи. Но, может быть, это и не мелочь. Может быть, случилось что-то действительно ужасное. Может, она беременна или еще что хуже. Мой мозг постоянно прокручивает в голове наихудший сценарий. Еще одна черта, которую мне нужно исправить в себе. Что бы это ни было, я должна выяснить.

Вставляю ключ в замок зажигания, умоляя машину завестись. Но в ту же секунду, когда двигатель начинает скрежетать и шипеть, у меня внутри всё переворачивается. Нет, нет, нет, не сейчас. Мои безмолвные молитвы остаются без ответа, когда мотор кашляет и глохнет. Пробую еще раз – ничего. Сердце бешено колотится в груди, меня захлестывает тошнотворная волна паники. Что, черт возьми, мне теперь делать?

Маркус уже уехал, и у меня нет другого способа добраться до дома Энни. Смотрю на свой телефон. Очень слабый сигнал – должно хватить, чтобы позвонить Джетту и объяснить ситуацию.

Просматриваю свои контакты, пока не нахожу номер своего босса, и жму вызов. Гудки идут, руки дрожат, пот стекает по лбу, а в груди всё сжимается от ожидания.

— Привет, Рин. Как ты? — голос, который отвечает, какой-то... другой. Слишком ровный, слишком спокойный. Это совсем не похоже на Джетта, но я отмахиваюсь от этого ощущения и продолжаю.

— Не очень. Моя машина не заводится. Вероятно, сегодня не смогу добраться до работы, — выдавливаю из себя, мое горло сводит, а легкие сжимаются от тяжести слов.

Он вздыхает.

— Рин… Я был довольно снисходителен, но… мне нужны надежные сотрудники.

Паника. Нет, нет, нет, этого не может быть.

— На меня можно положиться! На мою машину – нет! Просто дай мне пару дней, пожалуйста…

— Рин, — его голос смягчается, как будто он пытается смягчить удар, но я уже знаю, что будет дальше. — Мне жаль. Я не могу продолжать так…

Блядь. Мое сердце замирает. Я потеряю работу. Потеряю всё. Снова стану бездомной. Без машины, без работы. Реальность обрушивается на меня, выбивая воздух из груди.

— Пожалуйста, не делай этого, — умоляю, мой голос срывается, а слезы текут по лицу.

— Мне очень жаль, милая. Я дам тебе блестящую рекомендацию, куда бы ты ни устроилась. Может быть, найдешь что-нибудь поближе к дому?