Себастиан Данн ценит меня, и от этого я едва сдерживаю восторг.

Он уже показал, чего хочет. Я осторожно кладу ладонь ему на щеку. Он поворачивает голову, жадно тянется к прикосновению. Все его тело словно расслабляется, когда он прижимается к моей руке. Щетина царапает ладонь. Я хочу почувствовать эту шероховатость на внутренней стороне бедра. И на животе тоже.

— Правда или действие, Себастиан? — спрашиваю я.

— Действие, — отвечает он без колебаний.

— Я требую, чтобы ты остался, — шепчу в ответ. — Чтобы поцеловал меня. Уложил на кровать, раздвинул мне ноги и довел до оргазма. Я требую, чтобы ты меня трахнул, потому что ты прав. Я тоже думала о тебе, как бы ни пыталась выбросить тебя из головы. И хочу узнать, так ли реальность хороша, как мои фантазии.

— Так ли хороша реальность, — повторяет Себастиан.

Он опускается на пол и встает передо мной на колени, положив ладони на мои бедра.

— Обещаю, реальность намного лучше всего, что тебе снится.

— Докажи, — говорю я, и его улыбка становится порочной и сокрушительной.

Еще мгновение назад он меня не целовал, а потом его губы уже на моих, и весь мир переворачивается. Его руки скользят к моей талии. Забираются под майку в поисках обнаженной кожи. Зубы прикусывают нижнюю губу так сильно, что она наверняка распухнет. От него пахнет сахаром. Он сладкий, вызывающий зависимость, когда помогает мне подняться.

— Здесь слишком тесно. — Слова звучат требовательным рычанием, пока он ведет меня к дивану. — Ты мне чертовски нужна.

Позднее утреннее солнце согревает комнату, разливаясь по полу. Себастиан не отрывается от моих губ. В движениях его языка чувствуется исступление. В пальцах, сжимающих ткань моих шорт, — нетерпение. Он заставляет меня пятиться, пока бедра не упираются в подушки и я не падаю на диван.

Я отбрасываю декоративную подушку. Устраиваюсь удобнее, прижавшись спиной к подлокотнику. Приподнимаю голову и развожу колени, освобождая для него место. Но он не двигается. Просто стоит и смотрит на меня.

— Что не так? — спрашиваю я.

Он моргает, выходя из оцепенения, и проводит рукой по волосам.

— Правила.

— Правила? Разве тут есть что-то сложное?

— Я хочу убедиться, что мы понимаем друг друга одинаково. — Себастиан подходит ближе и кладет ладонь мне на челюсть. Стыдно признавать, но я почти таю, когда он проводит большим пальцем по щеке. Из меня вырывается жалобный стон. Я изголодалась по его прикосновениям. — Мы должны разговаривать. Если кому-то что-то не нравится, сразу говорим.

— И никому не рассказываем, — добавляю я, понимая, к чему он ведет. — Ни друзьям, ни кому-то еще.

— Раз уж заговорили о других людях: пока я тебя трахаю, ты не трахаешься больше ни с кем. — Его взгляд скользит по моему телу. Задерживается там, где майка задралась на животе. Потом перемещается к верхней части бедер. — Только со мной.

— Ты говоришь так, словно у меня выстроилась очередь желающих затащить меня в постель. — Я обвожу рукой кабинет. От его собственнического тона соски твердеют. — Здесь довольно пусто.

— Пусть так и остается. — Он наклоняется, опираясь правой рукой на спинку дивана. — После последней женщины я сдал все анализы. Все отрицательные.

— У меня тоже.

Я не позволяю себе думать, как давно это было для него. Или кто ждет его в Нью-Йорке. От этой мысли скручивает живот, и мне это не нравится.

— Никаких чувств. Никаких эмоций. Это просто… развлечение. Летняя интрижка перед концом сезона.

— Друзья с привилегиями, которые еще и говорят о погоде. — Уголок его рта приподнимается. — Лучше не придумаешь.

— Что-нибудь еще?

— Сними майку, — хрипло произносит он. — Пожалуйста, — добавляет мягче. — Я хочу тебя видеть.

По телу прокатывается чистая, ничем не сдерживаемая похоть. Я берусь за край майки и медленно, намеренно тяну ее вверх по животу. Когда ткань добирается до груди, Себастиан сглатывает. Прохладный воздух обжигает кожу. Его глаза расширяются, когда я снимаю майку через голову и волосы путаются в бретельке. А потом он уже рядом. Вытаскивает резинку из моих волос. Позволяет длинным прядям рассыпаться по плечам. Целует шею, горло, и я едва не вскрикиваю.

— Чего еще ты хочешь? — спрашиваю я.

— Всего. Абсолютно всего.

Себастиан забирается на диван и нависает надо мной. Ладонь скользит вверх по ноге. Он мягко надавливает на бедра, заставляя развести их шире. Я подчиняюсь и обхватываю его талию лодыжками.

— Но сначала я доведу тебя до оргазма.

Спорить с этим бессмысленно.

Его пальцы перебирают бретельку бюстгальтера, будто он борется с собой. Я вижу, как решение отражается на его лице. Оставить или снять. Я поднимаю руки над головой, и грудь приподнимается вслед за движением. Его тихий стон ломается.

— Прикоснись ко мне, Себастиан, — выдыхаю я.

Каждое следующее слово дается труднее предыдущего. Он оттягивает чашечку бюстгальтера и берет сосок в рот.

— Черт.