— Ты купила одно из моих любимых блюд?

— Ну да. Ты ведь кое-что для меня сделал.

— Это невероятно. — Я открываю контейнер и едва не стону. — Совершенно необязательно, но, черт возьми, невероятно.

— Держи. — Ее бедро задевает мое, когда она достает тарелку и передает ее мне. Следом я получаю вилку и нож, и у меня наполняется слюной рот. — Сиропа тоже много.

— Не терпится словить сахарный угар, пока буду рассказывать твоим подписчикам о хабубах. — Я режу стопку блинчиков на мелкие кусочки и накалываю их на вилку. — Хочешь? Или кетчупа для тебя недостаточно?

— Я не варвар. Блинчики с кетчупом не едят. — Она забирает у меня вилку и крадет кусочек. — Черт. Какие же они вкусные.

— В Нью-Йорке они мне снятся. — Я запихиваю в рот большой кусок черничного блинчика. — Можем поговорить о собеседовании?

— О чем ты хочешь поговорить?

— Наверное, я знаю ответ, но все равно спрошу. Ты правда в порядке?

— Я уже это пережила. Было бы здорово работать в NWS? Конечно. Но если не получится, моя жизнь не закончится. Вчера вечером я продумывала будущее своего шоу, и теперь меня это вдохновляет. Я расширю охват и вне сезона ураганов. Поеду на северо-восток ради пары снежных бурь. На запад — в сезон торнадо. Я написала твоему другу Илаю, и он сказал, что следующей весной всегда готов взять меня с собой на охоту. В конце концов, у меня есть любимая работа. Немногие могут этим похвастаться. — Она морщится и смотрит на меня. — Прости. Я не это имела в виду. Я тут хвастаюсь, а ты…

— Все еще не знаю, чем займусь дальше, действую наугад и стал героем отдельного форума на Reddit после того, как отчитал того придурка? — Я улыбаюсь. — Не извиняйся, Монро. Тебе повезло заниматься любимым делом. И тебе не нужно сдерживать радость только потому, что я рядом. Все сложится именно так, как должно.

— Можно задать тебе вопрос? — Куинси садится на высокий стул слева от меня и указывает на тот, что справа. Я устраиваюсь рядом, прихватив еду, словно енот, утащивший груду мусора.

— Ты же знаешь, я открытая книга, През.

— Когда ты решил связать жизнь с метеорологией? — Она снова забирает мою вилку и копается в стопке, пока не находит кусочек с шоколадной крошкой. — Был момент озарения, когда ты понял, что хочешь именно этого?

— А у тебя был?

— Да. — Улыбка Куинси становится мечтательной. — Когда мне было семь, на город обрушилась сильная гроза. С градом, шквальным ветром и молниями, освещавшими все небо. У нас отключилось электричество, а я сидела у окна в гостиной, как всегда во время дождя. Но в той ночи было что-то особенное. — Она смущенно смеется. На щеках появляется легкий румянец, а вилка замирает в воздухе, пока она погружается в воспоминания. — Я не могла оторваться. На следующее утро потащила маму в библиотеку и взяла все книги о погоде, какие нашла. После этого началась одержимость.

Ее ответ намного лучше моего, и я медлю.

Как признаться, что я занялся метеорологией, потому что ею занялась она?

В детстве я никогда не любил учебу. Мне нравился спорт, друзья и веселье. Оценки были достаточно приличными, чтобы кое-как держаться на плаву. Но когда пришло время поступать в университет, я запаниковал. У меня не было ни направления, ни малейшего представления, чем я хочу заниматься. Меня не интересовало ровным счетом ничего.

Поначалу выбор метеорологии был лишь способом позлить ее на первом курсе. Я записался на те же занятия и изображал интерес к физике и термодинамике, лишь бы проводить с ней больше времени.

Мне всегда нравилось выводить ее из себя.

Почти во всех сферах моей жизни царила неопределенность. Но Куинси оставалась неизменной.

Только я не учел, какую власть она имела — и имеет — надо мной.

Все стало запутанным.

Я свернул с намеченного пути.

Дело постепенно перестало быть в том, чтобы ее раздражать. Теперь уже я сам не мог оторваться. Я слушал, как красивая девушка сыплет длинными важными словами. И впервые в жизни мне казалось, что я занимаюсь чем-то значимым.

Я видел, как она улыбается, говоря о ветре, дожде и погодных закономерностях. Я никогда и ничему так не радовался. И мне хотелось заполучить хотя бы часть ее счастья. Последние два месяца мне иногда удавалось его заметить. И черт возьми, ее восторг от самых обыденных вещей — прекраснейшее зрелище на свете.

Я тоже влюбился в погоду. Это случилось быстро. Я с головой нырнул в новое увлечение. В поездках в глухие уголки Северной Флориды была свобода. Я ехал туда, чтобы впервые за несколько десятилетий увидеть снег. А когда торнадо касался земли, меня охватывал восторг.

Возможно, Куинси стала толчком. Возможно, поэтому во время дождя в городе я думаю, идет ли дождь там, где она. И надеюсь, что она не промокла. Может, именно из-за нее я выгорел. Ее радость заразительна. Она стала топливом, которое способно вновь разжечь во мне огонь. А без нее все кажется чертовски унылым.

Когда она рядом, все обретает смысл.