Я опускаю взгляд на место, которого он касается. На ткани трусиков проступает влажное пятно.

— Ты такая мокрая. Мне нравится знать, что это я с тобой делаю.

Он стягивает футболку через голову, обнажая рельефные мышцы груди. Заводит обе руки мне под бедра, ложится на живот и перекидывает ногу через дальний подлокотник. Ему не может быть удобно. Поза неловкая, долго он так не выдержит. Но, похоже, ему все равно.

Как я могу сопротивляться, когда он отводит трусики в сторону? Зачем протестовать, когда, не сводя с меня глаз, опускается между моих ног и лижет так, словно я создана для него? Как спорить, когда его пальцы впиваются в кожу достаточно сильно, чтобы оставить синяки, а язык кружит вокруг клитора?

Мои руки скользят к его плечам. Мне нужно за что-то держаться. Потом перемещаются в волосы и сжимают пряди. Я смелею, когда из-за этой грубости его движения на мгновение сбиваются.

Интересно, понравится ли ему, если я не буду нежной. Если стану громкой и отчаянной. Наверное, да, потому что он стонет мне в бедро, когда я сильнее прижимаю его лицо между ног. Острыми ногтями царапает кожу над коленом, когда я приподнимаю бедра и позволяю ему найти нужную точку. Язык раздвигает меня так, как могли бы пальцы.

— Рай, — выдыхает он сквозь зубы и кусает меня у самого паха. Я стону, приветствуя неожиданную боль, и он делает это снова. — Ты на вкус как рай. Я ведь был хорошим? Достаточно хорошим, чтобы почувствовать тебя, когда ты кончишь?

Поклонение — подходящее слово.

Ощущения захлестывают. Это удовольствие проходит через все тело. Я чувствую его повсюду.

Себастиан прижимается ко мне ртом и целует клитор. Я слышу, насколько мокрая. Чувствую влагу на его губах, на щеках, но для смущения нет места. Не когда он трется о подушки. Не когда сильнее сжимает мою ногу, а у основания позвоночника поднимается новая волна удовольствия.

Я закрываю глаза и растворяюсь в ощущениях. Все слишком ярко, слишком внезапно, но прежде чем меня накрывает, наслаждение исчезает. Обрывается, и я впиваюсь пальцами в его плечи, изнывая от желания получить разрядку.

— Нет. — Я тяну его за цепочку, заставляя посмотреть на меня. — Почему ты…

— Потому что. — Он оттягивает резинку моих трусиков и отпускает. Она щелкает по коже, и я вскрикиваю. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я довожу тебя до оргазма, Куинси. Хочу, чтобы ты видела, как легко я заставляю тебя рассыпаться.

В его требовании есть что-то первобытное, жадное. Никто никогда не хотел меня так. И неизвестная мне прежде покорность уступает его просьбе. Я не моргаю. Не осмеливаюсь дышать, наслаждаясь тем, как его рот снова оказывается на мне — влажный и непристойный.

— Так лучше, — бормочет он, и я думаю, не теряет ли он контроль так же, как я. Его движения становятся отчаянными, менее точными, но такими же восхитительными. По щеке скатывается капля пота. Я стираю ее большим пальцем. — Ты невероятная. Чертовски красивая. Чертовски моя.

Моя.

Какое пугающее, прекрасное слово.

Я никогда никому не принадлежала. Не так. И именно это признание мне нужно. Все вокруг расплывается. Становится восхитительно туманным и одуряюще приятным. Много времени не требуется. Глаза наполняются слезами, когда он одновременно вводит в меня два пальца и прижимается языком к клитору.

Это идеально. Самая прекрасная вспышка адреналина в моей жизни. Я рассыпаюсь с его именем на губах и чувствую под ладонью бешеный стук его сердца.

Себастиан медленно отстраняется. Помогает мне успокоиться, целуя колено, живот. Потом приподнимается и нависает надо мной, удерживая вес на локтях. И улыбается.

— Сними это. — Я борюсь с его шортами, а он смеется и накрывает мои руки своими, помогая расстегнуть пуговицу. — И, пожалуйста, скажи, что у тебя есть презерватив.

— На всякий случай положил один в бумажник. Не знал, представится ли мне еще такой шанс с тобой, но хотел быть готовым. — Он целует меня в лоб, встает, стягивает шорты и переступает через них. — Ты этого хочешь?

— Да. — Я облизываю губы. — Возьми презерватив, Себастиан.



Остатки здравого смысла разлетаются в пыль.

Я словно в трансе снимаю шорты и трусы. Потом достаю из бумажника единственный презерватив, который прихватил перед тем, как решил попытать счастья. Я был наивным идиотом, а теперь получаю желаемое. И должен все сделать правильно.

Бросаю презерватив на диванные подушки и обхватываю член рукой, поглаживая себя. Я твердый с той секунды, как она сняла футболку. Жалко истекал предэякулятом в трусы, совершенно себя не контролируя. Уверен, рядом с ней я на это неспособен.

Мне понадобится совсем немного, чтобы кончить.

Я едва не кончил, когда моя голова была между ее ног. Трения о диван и звуков, которые она издавала, почти хватило, чтобы сорваться. Я сдержался из последних сил. Потому что знал: как бы хорошо мне ни было, войти в нее будет еще прекраснее.