Между нами повисает молчание. Он подходит к тумбе под телевизором и выбрасывает две пивные бутылки.

— Спасибо, — говорю я.

— Ты вроде лучше ходишь. — Себастиан кивает в мою сторону. — Как лодыжка?

— От торнадо я пока не убегу, но стало гораздо лучше. Ты… Ты хотел… — Я сглатываю. Вопрос поднимается изнутри и замирает на кончике языка. А потом все-таки срывается, рискованный и необдуманный. — Хочешь остаться?

Он склоняет голову, внимательно меня изучая.

— Ты хочешь, чтобы я остался?

Я не позволяю себе слишком много думать. Не спрашиваю себя зачем. Не пытаюсь понять, что изменилось между нами. Почему мне пока не хочется с ним прощаться. Почему я хочу провести с ним еще немного времени без остальных.

Я киваю, приняв решение. Возможно, вселенная знала, что мы окажемся здесь, задолго до нас. Но, глядя на него сейчас, я чувствую, что это совершенно правильно.

— Да, — говорю я. — Хочу.



— Все готово. — Я выгибаю спину и бросаю последние недоеденные корочки от пиццы в мусорный пакет. — Наши друзья настоящие свиньи.

— Спасибо за помощь. В одиночку я бы провозилась гораздо дольше. — Куинси выходит из кухни, уперев руки в бока. — Ты на меня злишься?

— Я не злюсь.

— Тогда почему ты топаешь по моему дому?

— Я не топаю. Некоторые назвали бы это целеустремленной походкой.

— Мои деревянные полы с тобой не согласятся.

— Я не злюсь, просто… — Я провожу рукой по волосам, раздраженный, взвинченный и переполненный необъяснимым адреналином. — Я волновался за тебя.

— Когда? Когда Мия насыпала мне в пиццу хлопья красного перца? Я думала…

— Нет. — Я отключаю пылесос и отодвигаю его. Иду к ней, не сводя глаз с каждого ее движения. Ее ступни скользят по ковру. Плечи упираются в стену. Я останавливаюсь только перед ней и ставлю ладонь возле ее головы, почти запирая в кольце рук. — Ты могла пострадать, когда вышла на улицу. — Сердце застряло где-то между желудком и горлом. Самообладание держится на одной нитке. — Снова.

— Во время легкого дождя? — Куинси вскидывает подбородок, и в ее взгляде вспыхивает вызов. Она чертовски красива. — Твоя забота приятна, но я не понимаю. Почему тебя вдруг стало волновать мое благополучие?

— Хочешь знать, почему меня волнует твое благополучие? — Я ставлю на стену вторую ладонь. Ее дыхание сбивается. — Потому что с той минуты, как я вернулся в город, я не могу выбросить тебя из головы. Ты сводишь меня с ума. — Я касаюсь ее щеки, ожидая, что она закричит на меня. Но она молчит, и мне начинает казаться, что это сон. Что он продлится лишь несколько секунд, и я не хочу тратить их впустую. — И я хочу, чтобы ты прекратила.

— Я ничего не делаю.

— Ты делаешь все.

— Тогда почему ты еще здесь? — шепчет Куинси, положив ладони мне на грудь. Я жду, что она оттолкнет меня, но этого не происходит. Вместо этого ее пальцы сминают хлопок моей футболки, зажимая ткань в кулаке. Она притягивает меня ближе, и между нашими губами остается несколько сантиметров. — Почему ты не ушел вместе со всеми, Себастиан?

— Потому что ты не хочешь, чтобы я уходил.

— Хочу.

— Докажи. Скажи это, и я уйду.

Время замирает, а я жду.

Она отстранится. Обязана отстраниться, иначе я не знаю, что сделаю.

Поцелую ее?

Отнесу на диван и покажу, насколько сильно мне не все равно?

Куинси облизывает губы. Поднимает руку. Ее ладонь дрожит, прежде чем лечь мне на затылок, и я едва не стону. От прикосновения ее пальцев мое тело содрогается. От медленного движения ногтей у основания шеи. Одно касание — и я уже подсел.

— Я солгала. Я не хочу, чтобы ты уходил, — шепчет она. — Я… — Звук ломается. Она опускает голову, пытаясь спрятаться, но я подхватываю ее пальцами за подбородок.

— Посмотри на меня, Куинси, и скажи, чего ты хочешь.

Ее длинные ресницы опускаются. Я никогда ничего не желал так сильно, как ее, и молчание становится мучительным.

— Я хочу тебя, Себастиан, — наконец говорит она, открывая глаза. Эти четыре слова станут самыми опасными в моей чертовой жизни.

— Ты уверена? — Я провожу пальцами по изгибу ее челюсти. Нежно и терпеливо, пока потребность пульсирует в крови. — Скажи, что уверена.

— Не знаю почему, но я уверена, что хочу тебя. Сильнее, чем когда-либо хотела кого-то другого.

Я опускаю руку ей на бедро и притягиваю вплотную, пока наши тела идеально не совпадают.

— Без уловок. — Я целую уголок ее губ. Она прижимается ко мне, когда я провожу костяшками по полоске обнаженной кожи под краем ее футболки. — Без игр.

— Один раз, — говорит она, устанавливая собственные правила. — Только один раз, чтобы избавиться от этого… от этого притяжения к тебе. Я его ненавижу. Ненавижу так сильно. Хочу, чтобы оно исчезло.