Я прижимаю большой палец к ее клитору и медленно веду по кругу. Пальцы на ногах поджимаются, спина выгибается. Она стонет мое имя так, будто злится на меня, и я улыбаюсь.

— Так нравится? — шепчу я, и она кивает. Выдыхает и кладет ладонь мне на плечо, впиваясь ногтями в кожу. Не могу дождаться, когда увижу оставленные ею полумесяцы. Нужно сделать татуировку в память об этом. А под ней крупными буквами написать ее имя. «Оставлено Куинси Монро». Я самый везучий ублюдок на свете. — Ох, милая. Ты даже не понимаешь, о чем просишь.

Куинси цепляется пальцами за мою цепочку и тянет. Я едва не падаю на нее, но в последний миг удерживаюсь, нависая сверху. Ее улыбка — вызов. Глаза искрятся. Она расстегивает бюстгальтер, освобождая грудь, и проводит ладонью вниз по телу.

Она заставит меня умолять, и я еще поблагодарю ее за возможность.

— Встань на колени, как обещал, и скажи, насколько сильно хочешь попробовать меня на вкус.

Черт.

— Пожалуйста. — Голос дрожит. Член настолько твердый, что больно. Я отстраняюсь, снова опускаюсь на колени и грубо провожу ладонью по длине через джинсы. Двигаться тяжело. Связно мыслить еще труднее. — Пожалуйста, Куинси. Позволь мне… Можно мне попробовать тебя? Можно трахнуть тебя пальцами? Пожалуйста?

— Да. — Она устраивается у изголовья, кладет голову на подушки, а длинные волосы рассыпаются вокруг. Когда я ложусь на живот, ее щиколотки обвивают мою шею. Она касается большим пальцем моей нижней губы и тихо смеется. — Можно.

— Что смешного? — Я целую ее колено. Провожу языком вверх по бедру, останавливаюсь между ее ног и выдыхаю на нее теплый воздух. Смех превращается в стон, в котором уже слышится удовольствие. — Кажется, раньше никто не смеялся надо мной, пока я к ней прикасался. Что ж, все бывает впервые.

— Я не смеюсь над тобой. Просто никогда не думала, что мы окажемся здесь, и пытаюсь это осознать. Мне нравится. — Ее рука скользит в мои волосы, подталкивая вперед. — Я хочу, чтобы ты довел меня до оргазма.

— Слишком много просьб от той, которая утверждала, что меня ненавидит. — Я снова касаюсь ее клитора. Большими пальцами развожу складки, и из горла вырывается новый тихий стон. Провожу пальцем по входу и медленно погружаюсь до первой фаланги, затем до второй. Куинси извивается, ее вздох эхом разносится по спальне. Я прижимаю раскрытую ладонь к ее животу, не позволяя двигаться. Голова кружится, когда она низко и громко стонет. Еще сильнее — когда я проникаю глубже. — Ты такая мокрая.

— Себастиан. — Мое имя звучит как мольба. Хорошо, что она его произнесла, потому что я забыл, кто я. Забыл, где нахожусь, слишком поглощенный ее теплом. Тем, какая она тесная и как идеально мы подойдем друг другу. — Это… — Ее руки падают на кровать и сминают простыни. Она двигает бедрами, пытаясь приподняться и получить трение, которого так жаждет. — Еще.

Я не шутил, когда сказал, что дам ей все, чего она захочет. Попроси она солнце, я нашел бы способ накинуть на него лассо и притащить сюда. Но мы не были бы собой, если бы я не подтолкнул ее немного. Не попытался снова разбудить в ней дерзость.

— Какое волшебное слово? — бормочу я, пряча улыбку у изгиба ее колена, пока она выдает цепочку ругательств. Мое имя, окруженное отборным матом. — Ну же, Куинни, малышка. Ты сможешь.

— Пожалуйста. — Куинси вздрагивает, когда я поворачиваю запястье и сгибаю палец внутри нее. — Пожалуйста, можно еще?

Это точно рай, и я ни черта не спешу возвращаться на землю.

Я медленно добавляю второй палец, осторожно погружаюсь и даю ей привыкнуть. Хочу растянуть это удовольствие и запомнить каждый ее звук. Но делаю это и ради себя.

Я боюсь, что сорвусь в любую секунду. Еще страшнее становится, когда я смотрю на округлость ее груди. На плоский живот и мягкую кожу бедер, за которые я хотел бы держаться, трахая ее сзади.

— Все хорошо? — спрашиваю заплетающимся языком, опьяненный желанием и видом ее обнаженного тела. Представляя, как она будет выглядеть во время оргазма. — Мне…

— Идеально. — Ее ступни ложатся мне на плечи, когда я выхожу, а затем снова погружаюсь, на этот раз глубже. Я втягиваю кожу возле ее бедра, оставляя синяк, который, надеюсь, станет красным, фиолетовым и еще десятком оттенков. — Это идеально.

Я подсовываю ладони под ее бедра и сжимаю мягкую плоть, радуясь, что есть за что держаться, когда подвигаюсь ближе. Опускаю подбородок и касаюсь языком ее клитора, прижимаясь бедрами к матрасу.

— А так? — спрашиваю прямо у ее кожи. Мои пальцы покрыты ее влагой. Хочу, чтобы с губами было то же самое. — Так нравится?

— Еще… — Она заводит руку за голову и хватается за изголовье. Пальцы сжимают дерево. Когда я снова провожу языком там, где хочу остаться навсегда, она выгибает спину. — Лучше.

— Слишком сильно? Или мало?

— Себастиан. — То, как она произносит мое имя, заставляет меня стараться еще сильнее. Быстрее довести ее до края. — Это слишком приятно. Будто мое тело…