— Думаешь, одного раза будет достаточно? — Я кладу ладони ей на задницу и отрываю от пола. Ее ноги обхватывают мою талию, пятки упираются в поясницу. — Когда я закончу, ты будешь умолять о продолжении.

— Только в твоих мечтах.

— У меня много мечтаний. В последнее время стало еще больше. Тебе стоит услышать, что я делаю с тобой во сне. Где трахаю тебя. Где касаюсь. — Я наклоняюсь, почти касаясь ее губ. — Будь честна, Куинси. Если бы я тебе не нравился, ты бы сейчас не стонала мое имя.

— Я тебя ненавижу.

— Расскажи насколько. Ты ведь знаешь, что меня это заводит. — Я веду ладонью вверх по ее ноге. Целую шею, втягивая кожу под ухом. Тихо смеюсь, когда она хнычет и извивается у меня в руках. — Ты совсем меня не ненавидишь.

— Ты сказал, никаких игр, но это игра. — Куинси запускает пальцы мне в волосы. Сжимает длинные пряди и дергает так, что я резко втягиваю воздух. — Мы играем или нет, Себастиан?

— Еще как играем, Куинни, малышка.

— Да? — Еще один дерзкий взгляд. Лукавая улыбка, которая показывает, как глупо было думать, будто все под моим контролем. — Тогда я беру тебя на слабо: поцелуй меня.

— Для протокола: я бы поцеловал тебя и без вызова. — Мой нос касается ее носа. Я считаю веснушки на ее лице — четырнадцать. Четырнадцать сводящих с ума отметин. — Но к черту. Так веселее.

Я впиваюсь в ее губы, запускаю ладонь ей за голову и прижимаю к стене. Ее ногти впиваются мне в плечи. Ноги крепче обхватывают мою талию, будто она боится, что я уйду, но я только начинаю.

— Просто чтобы ты знал: я бы ненавидела тебя меньше, если бы ты снял одежду.

— Командуешь.

— Могу и покомандовать, если тебе такое нравится.

Я отрываю ее от стены, не выпуская из рук. Не могу перестать смотреть на нее: на раскрасневшиеся щеки, на растрепанные волосы. Она самая потрясающая женщина из всех, кого я видел, и мое чертово сердце пропускает удар.

— Проверим твою теорию о ненависти? — Я несу ее по коридору и ногой распахиваю дверь спальни, помня дорогу с прошлого раза. Опускаю ее на кровать. Не давая устроиться поудобнее, хватаю за ноги и подтягиваю к краю матраса. Подушка летит в сторону. Покрывало путается у нее на щиколотках, и я отбрасываю его в дальний угол. — Интересно, насколько ты мокрая.

— Встань на колени и выясни.

— С удовольствием, милая, но сначала мне нужно кое-что сделать.

— Правда? — Она хмурится. Раздражение тянет уголок ее рта вниз, и я провожу большим пальцем по ее губам. — И что же?

— Не могу делать это под чьим-то взглядом. — Я тянусь мимо нее и нахожу на другой стороне кровати игрушечного динозавра. Переворачиваю его мордой вниз и похлопываю по голове. — Вот. Теперь Реджинальд не будет травмирован.

— Это не разумный предмет, Себастиан.

— Ты явно не смотрела «Историю игрушек». Я не стану рисковать. Итак. — Я опускаюсь на ковер, кладу ладони ей на колени и развожу ноги шире. — На чем мы остановились?

— На этом. — Куинси стонет, низко и сексуально, когда я вдавливаю большие пальцы в мягкую кожу ее бедер. — Мы остановились именно на этом.

— Можно мне… — Я сглатываю. Делаю глубокий вдох и поправляю твердый член, упирающийся в молнию джинсов. Ее шорты — эти чертовы шорты, на которые я пялился весь вечер, — почти задрались до талии. Под джинсовой тканью видна полоска белья. Оно светло-голубое, точно небо в безоблачный летний день. Теперь я, кажется, никогда не смогу выйти на улицу без эрекции. — Пожалуйста?

— Да. — Тихий смех. Ее колено касается моей ладони. Ноги раздвигаются шире, а рука ложится на молнию шорт. Она медленно тянет ее вниз, мучительно медленно. Мне хочется одновременно крикнуть, чтобы она поторопилась, и попросить замедлиться, чтобы я успел насладиться каждой секундой. — Я хочу этого.

Я уже едва держусь. Иду по канату и отчаянно пытаюсь не сорваться. Катастрофа становится неизбежной, когда она направляет мои пальцы и помогает расстегнуть единственную серебряную пуговицу, на которой держится мой рассудок.

Она явно пытается меня убить, когда приподнимает бедра. Я окончательно убеждаюсь в этом, когда она стягивает шорты вниз, оставляя белье с до невозможности милым бантиком. Я касаюсь резинки и щелкаю ею по коже. Этот звук напоминает, что раздевание было односторонним. Совершенно несправедливое преимущество, которое я исправляю, хватаясь за край футболки. Стягиваю ее через голову и швыряю черт знает куда.

— Ох, — шепчет она, широко распахнутыми глазами рассматривая мышцы, над которыми я часами работаю в зале. Ее взгляд медленно скользит по всему телу: широким плечам, бицепсам, прессу. Я слегка напрягаю мышцы, чтобы показать, насколько я силен. Она смотрит жадно, открыто наслаждаясь зрелищем, и член болезненно пульсирует. — Ого.

Одного этого слова достаточно, чтобы выбить почву у меня из-под ног.

Да поможет мне небо, когда она действительно ко мне прикоснется.