— Именно так и должно быть. — Я кладу ладони ей на задницу и сжимаю. Этого я тоже хочу. — Со мной тебе всегда будет так хорошо.

Куинси дрожит, пока я не отрываю от нее рот. Я нахожу ритм, который нравится ей больше всего, и не сбавляю темп, пока она стонет надо мной. Когда ее реакция становится тише, я меняю движения, мысленно запоминая все, что доставляет ей удовольствие.

Ей нравится, когда я одновременно использую язык и пальцы. И особенно нравится, когда я плюю на ее киску и размазываю слюну по коже, словно рисую картину.

«Одержимый мужчина» — так бы я ее назвал.

А сверху мелким знаком добавил бы слово «недостойный», выделенное жирным.

Я понимаю, когда она начинает терять контроль. Мое имя хрипло срывается с ее губ. Как последние капли хорошего виски. Как солнце перед закатом, когда весь мир окрашен ярким золотом и оранжевым.

Она резко втягивает воздух и содрогается всем телом. Низко стонет, а затем дыхание постепенно выравнивается. Капля пота скользит по животу, пока она крепко сжимает мои пальцы внутри себя.

За эти годы я видел ее по-разному, но такой она нравится мне больше всего. Без защиты. Опьяненная эндорфинами. Каждое движение ее бедер открывает новую Куинси, которую мне посчастливилось увидеть первым.

Сколько мужчин видели ее такой? Ревность пронзает меня, но быстро исчезает. Особенно когда она обхватывает мою щеку и приподнимает подбородок, а я добавляю третий палец, продлевая ее оргазм. Когда на ее лице мелькают облегчение и благодарность, а я шепчу, что она умница и как хорошо принимает меня.

Время расплывается. Я нахожу ритм. Возможно, проходят часы, но мне все равно. Мир сужается до нее одной, а отчаяние царапает меня изнутри.

Я хочу услышать, как она произнесет мое имя.

Хочу увидеть ее улыбку прямо перед оргазмом.

— Кажется, теперь я ненавижу тебя сильнее, чем двадцать минут назад. — Она двигает бедрами, и под новым углом мои пальцы проникают глубже. Она не стесняется своего желания. В ее движениях появляется отчаянная торопливость, когда она поднимается и опускается, используя меня. На губах мелькает улыбка. Когда я нахожу нужное место, она низко стонет. — Почему ты так хорош в этом?

— Я хорош во всем. — Большим пальцем я снова надавливаю на ее клитор. — Но с тобой еще лучше. Я годами пытался разгадать тебя. И теперь, когда получилось, хочу, чтобы во время оргазма ты смотрела на меня, Куинси.

Ее взгляд встречается с моим. Свет лампы на прикроватной тумбочке заставляет ее сиять. Золотистые отблески ложатся на тело, и она кажется ангелом из иного мира. Дыхание учащается. Пальцы, державшие меня, слабеют.

— Я сейчас…

— Хорошо, — говорю я. — Не отводи глаз и позволь мне попробовать тебя.

Мой язык снова касается ее, и именно так я хочу умереть. Я уже сделал в жизни все необходимое и ушел бы без сопротивления. Она быстро дает понять, что близко. Срывается «пожалуйста» и «я почти». Несколько движений языком. Надломленное «Себастиан», которое будет звучать в моей голове до конца дней. Еще одно движение пальцев — и она рассыпается.

Куинси издает сдавленный стон, а я замедляюсь. Не спеша вынимаю пальцы, пока ее оргазм стихает. Целую бедро, колено. Липкую от пота кожу под пупком. Поднимаюсь выше, покрывая поцелуями каждый доступный участок, пока не добираюсь до ее рта. Провожу по губам пальцами, которые только что были внутри нее, и улыбаюсь в ответ, когда ее ресницы вздрагивают и глаза открываются.

— Куинси. — Я убираю прядь с ее лица и мягко прикусываю шею. Мне всегда будет мало. — Ты чертовски красивая.

— Это было… — Она удовлетворенно вздыхает. В выдохе звучит счастье. Куинси подается вперед и обнимает меня за шею. — Хорошо.

— И это все? — Я веду пальцами по ребрам, пересчитывая каждое. Она такая теплая и мягкая. — Это было лучше, чем хорошо.

— Возможно. Но я не признаюсь. — Она тянется к моим джинсам и играет с резинкой трусов. Ее ладонь на голой коже отвлекает. От ее соблазнительной улыбки могла бы рухнуть целая империя. — Когда я смогу посмотреть на тебя?

— Хочешь посмотреть?

— Да. — Ее рука опускается ниже. Пальцы задевают головку члена, и меня пронзает удовольствием. — Хочу.

Я отодвигаюсь и встаю на колени. Куинси двигается вместе со мной, садится, скрестив ноги. По животу тянется россыпь розовых следов.

— Сними их. — Я подвожу ее руку к пуговице на джинсах. — Достань меня и прикоснись. Можешь смотреть сколько захочешь.



Я солгала Себастиану, чтобы сохранить последние крохи достоинства.

Это было гораздо лучше, чем просто хорошо.

Умопомрачительно. Лучший оргазм в моей жизни, и я боюсь, что никто уже не сможет его превзойти.

Перед глазами вспыхивают цветные искры. В груди потрескивает электричество. Я сжимаю ноги, помогая ему стянуть брюки. Когда дохожу до трусов, соски твердеют. Я тяну темную ткань вниз по его мускулистым бедрам. И вот мы оба обнажены и смотрим друг на друга.

И… я это чувствую.