— Себастиан! — кричу я.

Я разворачиваюсь и вглядываюсь в темноту. Ничего. Только зеленая вспышка в небе от взорвавшегося трансформатора. Нескончаемый грохот. Желудок проваливается куда-то вниз.

— Себастиан!

Я стою неподвижно, надеясь, что он где-то рядом.

Еще секунда — и он окажется возле меня. Но чем дольше я жду, тем сильнее меня охватывает ужас.

Его здесь нет.

Он не придет.

Из груди вырывается рыдание. Тело сотрясает дрожь, пока я вытираю глаза. Я заставляю ноги двигаться. Каждая словно налита свинцом. Обхожу обломок вывески заправки. Что-то режет мне ногу. Резкая боль застает врасплох, но я продолжаю идти.

Пожалуйста, помоги мне добраться.

Пожалуйста, пусть с Себастианом все будет хорошо.

Словно услышав мои мольбы, впереди появляется мутный желтый свет. Это фонарь, которым Себастиан подпер дверь аварийного выхода. До него пятнадцать метров. Двенадцать. Девять. На шести из горла вырывается еще один всхлип. На трех меня трясет. Через полтора метра я уже влетаю в коридор, едва удерживая в желудке батончик, съеденный перед сном.

Мне требуется несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Собраться. Сейчас нужно думать разумно, а не поддаваться эмоциям. Нельзя принимать поспешные решения. Я говорю себе, что дам ему десять минут. А потом выйду искать. И не остановлюсь, пока не найду.

Я дрожу, обхватив себя руками, и отказываюсь терять надежду. Хожу взад-вперед по мокрому ковру, бормоча все ободряющие фразы, какие могу вспомнить. Вздрагиваю от каждого звука, думая, что это он.

А потом слышу.

Мое имя, летящее сквозь воздух.

Снова и снова. Крик из темноты.

Я моргаю. Когда открываю глаза, отчаявшаяся и почти готовая сдаться, вижу Себастиана. Он несется ко мне, промокший насквозь. На левую ногу прихрамывает. Лицо искажено отчаянием.

Я всхлипываю.

— Себастиан.

Я бегу к нему, бросаюсь ему на шею и прижимаю пальцы к горлу, проверяя пульс.

— Ты жив.

— Меня задела ветка. Я споткнулся о нее и рухнул лицом вперед. Кажется, подвернул колено, но продолжил бежать. Потом увидел утят. — Он прячет мокрое лицо в моих волосах. — Маленьких утят. Они застряли под упавшим деревом. Я не мог их бросить.

— Бескорыстный, заботливый придурок.

Я хватаю его за рубашку, сжимая в кулаке прозрачную мокрую ткань.

— Я так за тебя боялась. Думала, ты…

— Я здесь. Я здесь, и со мной все хорошо.

Мы не отпускаем друг друга, пока не добираемся до номера. Он закрывает дверь. Я не успеваю снова вдохнуть, как он прижимает меня к стене.

Целует грубо, жадно, и я задыхаюсь у его губ.

— Хочу тебя, — бормочет он.

Сжимает мою грудь через мокрую майку и щиплет сосок.

— Нужна мне.

Я торопливо стягиваю с него рубашку и провожу ладонями по груди. Живой. В безопасности. Мой.

— Никогда больше так меня не бросай.



Я почти силой затаскиваю Куинси в ванную и с грохотом захлопываю дверь. Нахожу оставленные здесь спички и зажигаю новую свечу. Мою руки. Она очищает свои порезы, а потом я не отрываюсь от ее губ. Я полагаюсь на остальные чувства: ощущаю грязь, размазанную по ее щеке, слышу, как ровное дыхание становится тяжелым. И целую ее так, словно мир рушится вокруг нас.

Минуту назад так и было.

Я перемещаюсь губами к ее щеке, потом к шее. Улыбаюсь, когда она стонет и вцепляется в мои руки.

— Я так за тебя боялась, — выдыхает она, откидывая голову на дверь. Несколько прядей выбились из пучка на макушке, а в волосах запутался листок. — Я думала…

— Когда я увидел тебя и понял, что ты цела, то будто впервые за много лет смог вдохнуть. — Я быстро стягиваю с нее промокшую футболку и бросаю тяжелую ткань на плитку. Обнаженное тело покрывается мурашками, и я растираю ее руки, пытаясь согреть. — Я бы к тебе ползком вернулся, если бы пришлось.

— Спасать уток во время урагана. — Куинси расстегивает пуговицу на моих джинсах и борется с молнией. Я помогаю ей стянуть ее вниз и останавливаюсь, когда она уже может спустить с меня брюки. Они падают к щиколоткам, и я вышагиваю из них. — Я так рада, что с тобой все хорошо.

В тот миг, когда я потерял ее из виду за стеной дождя, сердце будто вырвали из груди. Я ревел ее имя громче ветра, карабкался через поваленные деревья, пока наконец не нашел ее. Целую, невредимую. И все это время в голове стучала одна мысль.

Она мне нравится.

Она мне чертовски сильно нравится.

Возможно, это уже нечто большее.

Если я скажу ей об этом, она до смерти перепугается. Она не на это соглашалась. Поэтому все, чего я не могу выразить словами, скажу руками и ртом. Поцелуем в бедро и двумя пальцами внутри нее. Я кладу ладонь ей на живот и опускаюсь, пока мое лицо не оказывается напротив ее шорт. Ее дыхание снова сбивается, когда я расстегиваю серебристую пуговицу. Наклоняюсь и зубами тяну молнию вниз.