— Думаю, мне бы очень понравилось. — Она достает из моей сумки футболку и натягивает через голову. — Ужин звучит замечательно.

— Голодна? — Я отстраняюсь и начинаю рыться в пакете с едой. Нахожу два бейгла и маленькую баночку арахисовой пасты. — Как тебе такое?

— Завтрак чемпионов, — говорит она, стукая своим бейглом о мой.

— Похоже, сейчас и правда время завтрака. — Я быстро смотрю на телефон. Чуть больше шести. — Интересно, что там снаружи.

— После урагана всегда красиво. Я знаю, что этому есть научное объяснение. Но предпочитаю думать, будто вселенная просит прощения за причиненный ущерб. Грешник раскаивается. — Куинси делает глоток из бутылки, которую я ей протягиваю. — Спасибо.

— Как только проверим, не нужна ли кому-то помощь, надо постараться уехать отсюда. Дороги будут завалены обломками. Мосты могли разрушиться, а мне не хочется ехать ночью.

— Дай мне пятнадцать минут, и я буду готова. — Она доедает бейгл и облизывает пальцы. — Знаешь, если уж мне пришлось застрять во время урагана, я рада, что рядом был ты, Себастиан.

— Да. — Я провожу ладонью по груди, чувствуя, как колотится сердце. — Я тоже.

Я: Проверка, проверка.

Я: Сообщение отправляется?

Я: Куп?

Я: Ау?

Я: У вас все в порядке? Электричество есть? Из Пунта-Горды пока не выехать. Напишу, когда сможем выбраться за пределы города.

Я: Блядь. Связи все еще нет.

Я: Когда сообщения начнут доходить, дайте знать, как вы там.

Я: Привет, Джонатан. Кажется, прошлой ночью мне удалось снять отличные кадры. Когда доберусь до ноутбука и Wi-Fi, отправлю тебе все видео по электронной почте.

Дорога домой занимает девять часов. Почти все здания вокруг сравнены с землей. Штормовой нагон оказался ниже прогнозируемого, но ветер нанес катастрофический ущерб. Парковка, где я оставил машину, уцелела. На внедорожнике чудом лишь пара вмятин на капоте, но другим повезло меньше.

По дороге из Пунта-Горды Куинси молчит. Смотрит в окно и заламывает руки, разглядывая поваленные деревья и оборванные линии электропередачи. Я протягиваю руку и кладу ладонь ей на бедро, гадая, о чем она думает. Она поворачивается ко мне и улыбается. В глазах усталость, но есть и проблеск счастья.

— Как ты? — Я провожу большим пальцем вверх по ее ноге и останавливаюсь у колена.

— Не хочется говорить, что все хорошо, потому что вокруг все очень плохо. Я держусь, но очевидно, что другим гораздо хуже. — Она вздыхает. — Так тяжело видеть последствия. Я понимаю, что это неизбежно. Что так бывает после каждого шторма, где бы ты ни жил. Но трудно смириться с тем, сколько этим людям придется восстанавливать. Они потеряли все, а я сижу здесь и мечтаю о душе.

— Можно расскажу тебе один секрет? — спрашиваю я, и она поворачивается ко мне всем телом. Наклоняется ближе, кладет руку мне на плечо, а я сжимаю ее колено.

— Мне ты можешь рассказать что угодно, — отвечает она, и я понимаю, что это правда.

— В глубине души я думаю, что это одна из причин моей нелюбви к работе. Каждый раз после стихийного бедствия меня отправляют туда. Я разговариваю с людьми, которые все это пережили. Расхаживаю по городу с камерой и микрофоном, прошу дать интервью, хотя сам хочу только помочь. Когда камеры выключаются, я подключаюсь там, где могу. Но в самые тяжелые минуты их жизни я будто выставляю их напоказ. Показываю их горе миллионам зрителей. — Я так сильно сжимаю руль, что костяшки белеют. — Трудно помнить, что в мире есть добро, когда вокруг постоянно столько печали.

— Я никогда не смотрела на это с такой стороны. — Голос Куинси мягкий, понимающий. — Наверное, это очень тяжело.

— Это часть работы, но легче не становится.

— Будь у меня средства и время, потому что нуждающиеся заслуживают моего полного внимания, я бы создала… фонд. Или организацию, которая жертвовала бы деньги и вещи. Одежду, постельное белье, игрушки для детей, потерявших во время шторма любимую мягкую игрушку. Все сразу хотят помочь деньгами, и это невероятно важно. Но в первые часы людям наверняка хочется хоть какого-то подобия нормальной жизни. Для семилетнего ребенка, который только что слышал торнадо за окном, плюшевый медведь может и быть этой нормальной жизнью. И стоить больше денег.

— Уверен, ты смогла бы запустить что-то подобное. — Я съезжаю с шоссе на поворот к Оук-Вэлли. — Я бы с радостью тебе помог.

— Это еще одна причина, по которой я подала заявку в NWS.

— Чтобы раздавать мягкие игрушки?

— Нет. — Она поправляет мой рукав, аккуратно закатывая его вокруг бицепса. — Чтобы что-то изменить. Люди со стороны видят мою работу и делают выводы. Но мне безразличны подписчики. Безразлично, сколько я зарабатываю и сколько у меня рекламных контрактов. Я хочу помогать на уровне штата и всей страны. Хочу вдохновлять следующее поколение детей. А начинается это с того, чтобы люди видели: тебе не все равно.

Вот же чертова женщина.