Ни дождя, ни ветра.

Даже облака рассеялись.

— Боже мой, — шепчу я.

Теперь, когда все видно, масштабы разрушений кажутся непостижимыми. Будто взорвалась бомба и снесла половину квартала. Деревья повалены. Десятиметровые пальмы и трехсотлетние дубы лежат на земле, словно спички, переломанные пополам. Заправка через дорогу рухнула. От нее остался лишь фундамент. Главная дорога затоплена, вода подбирается к нашему зданию. Справа в канаве лежит перевернутая машина.

— Я охотился за множеством ураганов. — Себастиан притягивает меня к себе.

Я прижимаюсь спиной к его груди, а он обнимает меня поперек груди.

— Но никогда не оказывался прямо в глазу. Это…

— Завораживает, — заканчиваю за него я. — Жестоко, что нечто настолько разрушительное может быть так пугающе спокойным. Господи, как красиво. Жутко, но красиво. Правда?

— Да, — отвечает он.

Я поворачиваю голову и смотрю на него. Но он смотрит только на меня.

— Это самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Я резко вдыхаю, понимая, что он уже говорит не об урагане.

Только обо мне.

Тебе он тоже небезразличен, шепчет тихий голос. Я отхожу, пытаясь справиться с этим открытием.

— Смотри под ноги, там могут быть провода, — окликает Себастиан. — Дождь может начаться в любую минуту.

Я прислушиваюсь и иду вперед, осторожно приближаясь к пальме перед нашим номером. Она все еще стоит. Камеры целы, и кадры наверняка получатся невероятными.

— Как думаешь, сколько у нас времени? — спрашиваю я.

— Стена глаза шириной около тринадцати километров. «Джорджианна» движется со скоростью двадцать девять километров в час. Значит, глаз пройдет над нами примерно за двадцать семь минут. Десять мы уже потеряли. У нас осталось около десяти минут, прежде чем придется возвращаться.

— Это…

— Нереально.

Себастиан достает телефон и снимает все вокруг. Он говорит несколько слов о нашем местоположении и отмечает текущие условия.

— Настоящий апокалипсис. Мои продюсеры с ума сойдут.

— Я рада, что больше никто не вышел наружу.

Я пытаюсь разглядеть, что происходит дальше по дороге, но над головой гремит гром, отвлекая меня.

— Странно. В глазу обычно не бывает столько молний.

— Думаю, мы оба согласимся, что это не обычный ураган. Он живет своей жизнью. Идет почти в точности по пути «Чарли» и повторяет историю.

— Такой же маленький, компактный глаз. Такое же стремительное движение. Будто он просто скопировал прежний маршрут.

— Вода поднимается.

Он указывает на улицу, скрытую под бушующими волнами. Дождь усиливается, на нас падают крупные капли. Похоже, мы ошиблись в расчетах.

— Нужно возвращаться внутрь.

— Но мы только…

— Куинси.

В моем имени звучит предупреждение.

— Внутрь. Сейчас.

— Хорошо. Только еще один…

Над нами с треском ломается ветка. Я кричу и прикрываю голову, но Себастиан успевает оттолкнуть меня. Я падаю в грязь и трижды перекатываюсь, прежде чем замираю на животе. Вскакиваю и проверяю, не ранена ли. Все цело.

— Вот поэтому мы возвращаемся внутрь, — рычит он.

На его руке царапина, по бицепсу стекает кровь. Еще одна на щеке, в волосах застряли листья. Он окидывает меня взглядом и с облегчением выдыхает, убедившись, что я не пострадала.

— Прямо сейчас. Ты в порядке?

— Да. А ты? Ветка тебя задела?

— Только скользнула.

Он вытаскивает лист из моих волос.

— Стоять рядом с деревом было не самой умной идеей.

— Я тоже в этом участвовала. Половина вины моя.

— Виноваты оба.

Его почти не слышно из-за ветра, который снова начинает реветь. После короткого затишья он обрушивает всю силу на ни в чем не повинный мир. Дождь льет стеной. Потоки воды пропитывают землю и промачивают нас с головы до ног.

— Готов? — спрашиваю я.

— Сделай мне одолжение, Куинни, малышка. — Большим пальцем Себастиан стирает каплю дождя с моего лица. Через секунду на ее месте появляется новая. — Доберись до номера целой, хорошо?

— Кто первый, — говорю я, надеясь, что шутка заглушит нарастающий страх, пронзающий грудь.

Нам нужно пересечь сто метров открытой парковки без всякой защиты.

— Победитель первым доберется до закусок.

— На счет три, — говорит он.

Позади него срывает еще одну крышу. Она влетает в окно соседнего здания и разбивает стекло.

— Раз. Два. Три!

Я срываюсь на бег. Ничего не видно. Я двигаюсь туда, где, по моим расчетам, находится гостиница. Но с таким же успехом могу бежать прямо к более глубокой воде и еще большей опасности.

Впереди сплошное черное море. Я захлебываюсь воздухом, промерзая до костей. Но продолжаю бежать. Слева у плеча раздается треск, следом — крик. Еще одна падающая ветка задевает мою руку. Я оступаюсь, угодив в лужу почти по колено. И когда никто не хватает меня за руку, чтобы вытащить, я понимаю, что осталась одна.