Глаза Рамзи распахиваются, их синева сливается с прохладной синевой сумеречной воды, и он смотрит прямо на меня.

— Рамзи? — спрашиваю я, но звук тонет в пузырьках воздуха, вырырывающихся у меня изо рта.

Он хмурится и медленно поворачивает голову, глядя на меня, а затем — на далекую-далекую поверхность воды. Взглянув на меня снова, он трогает уголки губ едва заметной, довольной улыбкой.

— Ты пришла за мной, — произносит он, и теперь уже из его рта поднимаются пузырьки.

Я киваю, переполненная радостью от того, что он жив, но не успеваю спросить, как это ему удается и почему он, судя по всему, совершенно не нуждается в кислороде под водой, как он подается вперед, берет мое лицо в ладони…

И целует меня.

ГЛАВА 20

Рамзи

Сэм всегда говорил, что я сначала нападаю, а потом уже задаю вопросы, и это определенно верно, когда дело касается противоположного пола (ну или того же самого, в зависимости от десятилетия). У меня накопилось немало вопросов к Марен после того, как Стерлинг огрел меня по голове и я очутился на дне морском. Первый — с какой стати она вообще за мной последовала; смею надеяться, чтобы спасти (хотя, если бы она решила убедиться, что я наконец сдох, я бы ни капли не удивился).

И второй — какого черта она вообще полезла за мной в такую глубь. Если посмотреть наверх, расстояние до поверхности казалось огромным, но Марен выглядела так, будто задержать дыхание для нее — плевое дело; ее темные волосы развевались вокруг нее так красиво, что невольно начинало казаться, будто перед тобой настоящая русалка.

Как бы то ни было, все эти вопросы мгновенно улетучиваются из головы, стоит мне увидеть ее лицо так близко, почувствовать ее пальцы на своей щеке и поймать ее взгляд, прикованный к моим губам. Неважно, что мы находимся на дне океана, — все, чего я хочу, всё, в чем я нуждаюсь прямо сейчас, — это поцеловать ее раз и навсегда.

Я резко хватаю ее за лицо, вгоняя пальцы в кожу, и мои губы настигают ее рта, властно и безоговорочно требуя своего. Ее губы в испуге приоткрываются, и из глубины ее горла вырывается стон, который, кажется, эхом разносится прямо под водой. Ее губы мягки, как мед, и столь же сладки, а мой язык проникает в ее рот так же грубо и жестко, как я привык иметь женщин. Я смакую ее вкус, наслаждаюсь им, желая погрузиться в эту пучину еще глубже, пока она не станет моей единственной наваждением.

Я мечтал поцеловать ее вот так с самого того момента, как она впервые заехала мне кулаком в морду.

Мои пальцы запутываются в ее волосах, оттягивая голову назад, но она вдруг резко замирает, отстраняется и быстрым движением забрасывает пряди на плечи, а в ее глазах мелькает испуг.

Затем она стремительно гребет к поверхности, плотно сжав ноги и на секунду сложив их вместе, после чего оставляет эту затею и принимается отчаянно работать руками, прокладывая себе путь наверх.

Я смотрю ей вслед, вспоминая то, что она говорила Нериссе. Она хотела, чтобы морская ведьма превратила ее в русалку. Зачем ей это? Неужели она просто отыгрывает какую-то безумную фантазию на дне морском? И как, во имя всех чертей, ей удается так долго обходиться без воздуха?

Ощущение ее губ все еще жжет мне рот, а член в штанах стоит колом, но я все же плыву за ней, мощными толчками ног устремляясь вверх, пока солнечные лучи не начинают пробиваться сквозь толщу воды всё ярче, синева не блекнет, и я наконец не прорываю водную гладь.

Я жадно глотаю свежий воздух и смотрю на Марен, которая держится на воде рядом со мной, настороженно глядя на меня своими темными ресницами, усыпанными каплями воды.

— Кто ты такая? — спрашиваю я.

— А сам-то ты кто? — отпаривает она.

Я сжимаю губы. Хм. Похоже, мы зашли в тупик.

Я круто оборачиваюсь в поисках «Ночного ветра» — и сердце падает в пятки.

Ни следа. Всё, что я вижу, — это корабль проклятой команды в их бухте между островами. «Ночного ветра» и след простыл.

— Черт возьми! — рявкаю я, с размаху ударяя кулаком по воде. — Они ее угнали.

— Этот корабль очень много для тебя значит, да? — тихо спрашивает Марен.

— Ага, — резко бросаю я, словно это и так не очевидно. — Очень много. Как и команда. Я не могу потерять ни то, ни другое.

— Они твоя семья, — произносит она, и в ее голосе сквозит какая-то тоскливая зависть.

Я хмурюсь.

— Именно так. — Я смотрю на ближайший берег, которым, конечно же, оказывается полуразрушенный Риф-Сити. Надо же было так случиться, что мы снова вернулись на территорию Нериссы. — Ладно, хватит болтать, нам нужно на берег и срочно нужен план.

Она ничего на это не отвечает. Да и не нужно — я почти физически слышу ее мысли, между Братством порой случается эта чертова ментальная связь. Она явно думает о том, что не хочет иметь ничего общего ни со мной, ни с моими планами.