Нерисса на секунду останавливается возле него и проводит пальцем по его подбородку.

— Нам с тобой суждено быть вместе, — мурлычет она ему на ухо, после чего продолжает следовать за мной.

Я веду ее и всю остальную свору в трюм, к каморке, где заперта Марен.

Лишь для того, чтобы обнаружить юнгу Джона лежащим на полу без сознания, полуголым, и пустые, звенящие цепи.

Марен сбежала.

ГЛАВА 18

Марен

Мне плевать, что от его ласк у меня в глазах искры сыпались и он излил свое семя мне на живот, — я не доверяю капитану и не верю, что он меня не убьет. Он подобрался слишком близко к разгадке того, кто я такая, и я не позволю выкачивать мою кровь, чтобы подкармливать его команду, пусть даже это и приблизит меня к Эдонии. Я не допущу, чтобы со мной случилось то же самое, что и с сестрой.

Тебе следовало подумать об этом раньше, до того как твои желания взяли верх, — шепчет голос разума. — До того как этот пират засунул свои умеренные пальцы внутрь тебя и заставил извиваться и стонать так, как ты никогда прежде не стонала.

Я отмахиваюсь от этого голоса. У меня был план, только вот реализовался он совсем не так, как задумывалось. Отчасти я надеялась соблазнить капитана, чтобы он меня отпустил. Другая же моя часть просто хотела соблазнить его ради собственного удовольствия. Как только я почувствовала, как во мне забурлила сиренская энергия, я поняла, что кровь меняется, а после съеденного сердцем Эрика эти порывы стали просто неизбежны.

Но теперь у меня осталась лишь одна задача — сбежать. Пусть я пока не умею по собственному желанию управлять своими чудовищными чертами, что доставляет немало хлопот, но я всё еще способна обвести вокруг пальца мужчину — особенно если это не капитан. С таким молодым, ладным пареньком, как юнга Джон, всё оказалось куда проще, чем я думала. Стоило ему признаться, что он девственник, и пообещать, что я покажу ему небеса собственными глазами, как он бросился отпирать мои кандалы со всей возможной спешкой.

Этот глупец даже не заметил, как я врезала ему рукоятью его же меча, вырубив напрочь. После этого я действовала быстро: сорвала с него рубашку, натянула на себя, а затем привязала к талии его портупею с ножнами — рубашка оказалась достаточно длинной, чтобы прикрыть мои бедра и ягодицы. Перед уходом я вернулась к своему разорванному платью, выловила акулий зуб на шнурке, что принадлежал Нилл, и снова повязала его на шею. Теперь, когда Эрик мертв, я вольна носить что хочу и делать что пожелаю.

А больше всего на свете я желала сбежать.

Я выбегаю из каморки с цепями, оставляя позади бесчувственного Джона, и лихорадочно ищу выход. На палубу путь заказан, а судя по тому, как резко судно накренилось и заложило вираж, заставив меня потерять равновесие, у меня такое чувство, что мы разворачиваемся и больше не следуем прежним курсом.

Но ведь это путь обратно к островам! Если я сигану за борт, есть огромный шанс, что ко мне вернется способность нормально плавать. Быть может, мои ноги снова срастутся в хвост, как только я коснусь воды. Как бы то ни было, наконец-то мне выпал шанс уплыть отсюда, и я им воспользуюсь.

Сестра хотела, чтобы я была свободна.

Я бегу к противоположному концу корабля, в незнакомую часть трюма, надеясь раздобыть хоть какое-то оружие, но вокруг пусто. Только слабые, еле слышные стоны доносятся из глубины отсека.

Пленники! Боже правый, неужели кто-то из слуг и команды «Элефантена» все еще жив?

Я иду на звуки, сердце колотится где-то в горле, и еще до того, как я успеваю добраться до двери, меня сбивает с ног отвратительный, тошнотворный запах — кислый, приторно-сладкий и гнилой одновременно. Зажав нос одной рукой и взявшись другой за ручку, я распахиваю ее. В слабом свете палубного фонаря я вижу ряд безжизненных тел, прислоненных к полу и прикованных цепями к балке наверху. Всё пространство залито испражнениями, кровью и мерзкими ошметками, меня начинает душить жестокий кашель, и я с трудом борюсь с подступившей к горлу рвотой.

— Принцесса, — доносится до меня слабый шепот.

Нет. Нет, никто из них не может быть жив.

Но я же слышала стон, а теперь слышу свое титулование, и когда я делаю шаг вперед среди трупов, узнавая изможденные, бледные лица с обескровленной кожей, я замечаю Ходжеса. Ходжеса, камердинера Эрика и того самого человека, который много лет назад вынес меня из моря. Как символично, что я вижу его перед тем, как самой вернуться в морскую пучину.

— Ходжес? — тихо произношу я, стараясь не заплакать. Если бы не эти слова, я бы решила, что он уже мертв.

Он приоткрывает глаза, целиком налитые кровью.

— Убейте меня, Ваше Высочество. Сделайте это быстро и чисто.

Я мотаю головой, охваченная паникой.

— Нет. Я не могу. Расскажи, что они с вами здесь делают? Зачем они вас держат?

— Один из матросов называл их… — он облизывает пересохшие губы, но во рту не осталось ни капли слюны, — мандуруго4.