— Ты со мной драться будешь или трахаться? — рычу я, прижимая ее когтистые руки над головой и усаживаясь верхом на ее бедра. — Определись уже, чтобы у нас были хоть какие-то правила.

В ответ она лишь оскаливается, показывая зубы и явно не собираясь играть по-честному. Если я потеряю бдительность, то в конце этой схватки останусь без кончика носа.

Или чего похуже.

— Ладно, — бросаю я. — Похоже, придется положиться на удачу.

Одной рукой удерживая ее запястья, я опускаю другую к ее бедрам, грубо раздвигая их. Проскользнув ладонью к ее лону, я вовсе не удивляюсь, обнаруживая, что она абсолютно мокрая и готовая к бою.

В ее горле застревает судорожный вздох, на секунду она теряет контроль, веки трепещут, губы приоткрываются, но тут же ее шея напрягается, и она резко кидает голову к моему лицу.

— Помнишь, что я говорил? — бросаю я, вовремя отпрянув назад. Мои пальцы скользят по клитору и проникают глубже, к самой ее сути. — Хорошие девочки получают награду.

— А что получают плохие? — рычит она сквозь зубы.

Я ухмыляюсь.

— Плохих девочек хорошенько наказывают. Полагаю, ты заслужила и то, и другое.

— Тогда приступай, — бросает она.

— Слушаюсь, принцесса, — с издевательским почтением произношу я и погружаю в нее сразу три пальца.

— Боги! — выдыхает она, тяжело панически дыша, пока ее мышцы плотно и горячо сжимают мою руку.

— Мне нужно убедиться, сможешь ли ты принять меня целиком, — шепчу я, сгибая пальцы внутри ее тугих стенок, пока она не начинает вскидывать бедра навстречу каждому движению, требуя еще. — У меня толстый член, а у тебя чертовски узкая киска, милая.

Я наблюдаю, как ее щеки заливает яркий румянец. Мне удалось заставить благородную леди покраснеть.

— Вот что я тебе скажу, — наклоняясь к ней так близко, что могу пересчитать веснушки на ее носу, произношу я. — Сведи укусы и царапины к минимуму, а я потом поработаю с тобой языком. Усекла?

— Да, капитан, — стонет она.

У меня вырывается хриплый выдох. Всемогущий дьявол. Это прозвище еще никогда не звучало так сладко.

Поверив ей на слово, я отпускаю ее руки, чувствуя, как сердце бешеным барабанным боем бьется о ребра. Какая-то часть меня опасается, что она меня покалечит, в то время как другая жаждет именно этого. Но больше всего на свете мне хочется просто зацеловать и зализать ее до полного беспамятства.

ГЛАВА 21

Марен

Я лежу на траве, чувствуя, как трудно мне полностью ему подчиниться. Мое тело — настоящий пожар, зной скользит по коже, заставляя меня гореть по нему. Мне хочется с ним бороться, хочется спорить, но в то же время он нужен мне так, как не был нужен никто и никогда. Кажется, все те женские и греховные порывы, что сдерживались во мне после обращения в человека, теперь вырываются на свободу во всю мощь и берут тело под свой контроль.

И я решаюсь сдаться.

Я испускаю резкий крик, сжимаясь вокруг его пальцев, требуя еще, всего целиком, и знаю, что он ухмыляется своей самодовольной ухмылкой. Мне плевать. Пусть улыбается сколько влезет. Наверное, он заслужил это за то, что заставил меня так легко перед ним растаять, так запросто раздвинуть для него ноги.

— Ты же ненасытная маленькая монстрица, верно, девчонка? — бормочет он. — Слишком долго была лишена нормального хера.

Я снова вспыхиваю румянцем, его слова неизменно застают меня врасплох. Кто-нибудь мог бы сказать, что он вещает прямо от дьявола, но я обнаруживаю, что мне нравится то, что говорит этот дьявол.

Он начинает смещаться к моему центру, и я отчетливо ощущаю, насколько крупное и тяжелое у него тело, когда оно нависает надо мной в считанных дюймах. Я чувствую исходящий от него жар, его руки обжигают мои бедра пламенем, задирая рубашку всё выше, пока она не сбивается у меня на талии.

Мое сердце взлетает к самому горлу, когда его лицо опускается между нежной кожей моих бедер, и тогда, ох, тогда…

О боги. Я издаю прерывистый стон, чувствуя, как его губы касаются моей трепетной плоти, а вслед за ними следует влажный мазок языка.

Мой разум буквально взрывается.

У меня никогда раньше не было мужчины в тех местах. Эрик годами не прикасался ко мне в интимном плане, но даже когда между нами случалась близость, он действовал быстро, ему было наплевать, получаю ли я разрядку, и уж точно он никогда не додумывался опуститься до такого. Он бы назвал это аморальным.

Но Рамзи… он смакует меня так, будто обожает вкус греха, его язык твердый и гладкий, а ощущения становятся просто невыносимыми.

И всё же я обязана смотреть. Я приподнимаю голову и вижу его между своими ногами: ради бога, он смотрит на меня снизу вверх, те самые бурные глаза пронзают мою душу насквозь, пока его язык пробует меня, смакует снова и снова.

Это до умопомрачения интимно — эта связь, что теперь кипит между нами, мое подчинение его рту, его рукам и всему остальному, чем он захочет довести меня до края.