Где я? — спрашивает она. Сестра пытается оглядеться, но едва может пошевелиться хотя бы на дюйм, ее мышцы дрожат от чудовищной слабости. Что случилось? Почему ты здесь?

Я сама толком не знаю, — отвечаю я. Мне необходимо коснуться ее, дать ей почувствовать меня. Я наваливаюсь на крышку аквариума, но она оказывается тяжелой. Приходится вложить все силы, чтобы сдвинуть ее с места — с громким стуком крышка соскальзывает и падает на палубу.

Ашера судорожно хватает ртом воздух — он нужен как ее легким, так и жабрам. Я смотрю, как жаберные щели на ее шее то судорожно раскрываются, то смыкаются, тщетно пытаясь отфильтровать грязную воду.

Я вытащу тебя отсюда, — говорю я ей. Я опускаю руку в воду и сжимаю ее ладонь. Кости сестры кажутся хрупкими, словно сухие ветки, а когти обломаны под корень. Перепонки между пальцами превратились в истрепанные лоскуты, похожие на обрывки старого флага.

Марен, — тихо произносит она. Не делай ничего, что может подвергнуть тебя опасности. Из-за тебя я и здесь.

Я моргаю, в шоке сжимая ее руку еще крепче. Что ты имеешь в виду?

Ее глаза вспыхивают — в них появляется больше сил, чем за все время, что я ее вижу, — и она впивается в меня взглядом. Разве ты не знаешь, что произошло? Когда Нилл вернулся и рассказал нам, что сделала с тобой Эдония, отец поднял всё королевство на твои поиски.

Я не могу в это поверить. Он что? Он действительно сделал это для меня? — вертится у меня на языке. Но ведь он знал, что я оказалась на поверхности, а не в пучине.

Она слабо кивает. Мы искали и Эдонию, чтобы заставить ее вернуть тебя и снять заклятие. Нилл рассказал нам, как она тебя обманула. Тебе было всего шестнадцать, твой разум еще не окреп, и она знала это. Но куда бы мы ни направлялись, от тебя не было ни следа. Ни сирены с юга, ни сирены с севера от Лимоноса не видели тебя, хотя сторожили берега и проходящие мимо корабли, да и Эдонию никто не нашел.

Она делает глубокий вдох носом и жабрами. Тогда, — продолжает она, и ее глаза закрываются, — я решила отправиться в эту сторону. Мы никогда не исследовали то, что лежит к западу от нас. Этот огромный океан. Ларимар плыла со мной, но мы разделились, когда меня поймали. Ее не схватили, она пыталась меня спасти, но не смогла. С ней всё в порядке, не переживай. Она до сих пор там, на свободе.

Я сглатываю ком в горле. А отец? Он вернулся в Лимонос? Он… он в порядке?

Глаза Ашеры открываются, наполняясь такой глубокой скорбью, что мне всё становится ясно без слов. Сердце подсказывает: он мертв. Точно так же, как и моя мать.

— Нет, — тихо срывается с моих губ вслух. — Пожалуйста, только не он.

— Что ты творишь, девица? — стонет Эрик. — Разговариваешь с рыбой?

— Закрой свой рот, не то я сама тебе его захлопну! — злобно огрызаюсь я, после чего вновь поворачиваюсь к сестре.

Умоляю, скажи, что с отцом всё хорошо, я не вынесу этого, — молю я.

Она чуть заметно качает головой. Он умер. Одни говорили — от разбитого сердца. Потеряв нашу мать, он не вынес мысли о том, что потерял и тебя, и у него угасла воля к жизни.

О боги. Нет.

Слезы ручьями текут по моему лицу.

Столько сирен уже погибло, — продолжает она, слабо сжимая мою руку в ответ. Мы вымирающий вид, Марен. Уже давно. Меня в дрожь бросает при мысли о том, сколько нас осталось. Скоро станет на одну меньше.

Нет! — кричу я, прижимая ее холодную, липкую ладонь к своему лицу. Мои слезы капают на ее кожу. Ты не умрешь. Я защищу тебя от них. Я подниму тебя, отнесу к воде, и ты будешь свободна.

Но какой же может быть свобода без моей любимой сестры? — печально произносит она, одаривая меня мягкой улыбкой. Ты всегда была такой безрассудной, эгоистичной и отважной… Как же сильно я по тебе скучала.

Я тоже по тебе скучала, — сквозь всхлипывание говорю я, не обращая внимания на издевки Эрика за спиной. — Но я освобождаю тебя, обещаю. Ты будешь жить.

Я умираю, Марен. Они поймали меня много лун назад. И с тех пор медленно цедят мою кровь. Ее взгляд опускается на запястье, и я подношу ее руку ближе, видя глубокую, покрытую рубцами рану, которую вскрывали снова и снова.

Монстры, — рычу я про себя. Я перебью их всех.

Они уже мертвы, — отвечает она. Я лишь помогала им почувствовать себя живыми, но это то, чего им никогда не обрести. Пусть я и испытываю боль, но я умру, и мои муки прекратятся. Их же боль не кончится никогда.

Мне плевать на них, мне важна ты!

А мне важна ты, больше всего на свете, — говорит она. Я знаю, у тебя здесь началась новая жизнь, но судя по тому… — ее взгляд на мгновение падает на Эрика, — пожалуй, всё не так радужно, как тебе обещали. Я так счастлива видеть тебя живой и молю богов, чтобы они не догадались, кто ты на самом деле.