Я переключаю всё внимание на наш план и окружающую обстановку. На воду и острова опустился тяжелый густой туман, окутав всё жутковатой дымкой. Под покровом безлунной ночи мы бесшумно грести к берегу, проникшись царящей вокруг зловещей торжественностью. Нан-Мадол — город полузатопленных руин у самой кромки воды. Колонны из базальтовых пород тянутся вдоль искусственных каналов, за что это заброшенное место прозвали «Венецией Тихого океана».

Я бывал в настоящей Венеции, и это прозвище — сильная натяжка, но место всё равно впечатляет. Когда-то здесь жили представители племенной знати — вплоть до сотни лет назад. За минувшее с тех пор время город опустел, и природа взяла свое: лианы оплели руины, а песок и вода поглотили остальное.

Наша лодка бесшумно скользит вдоль каменных стен каналов, выстроенных на коралловых рифах и проступающих сквозь туман. Днем, при ярком солнце, сквозь прозрачную синеву воды можно было бы разглядеть опустившиеся на дно древние камни, но в густом тумане и под черным небом без звезд кажется, будто мы режем носом чернильную гладь. Наверху нас провожают взглядами безмолвные статуи с широко раскрытыми каменными глазами, выносящими безмолвный приговор. Это из тех мест, где даже дышать боишься, чтобы случайно не разгневать неведомого бога.

В конце концов мы добираемся до берега и быстро выпрыгиваем из лодки, а Джон разворачивает суденышко и начинает грести обратно к «Ночному ветру», который призрачным силуэтом едва виднеется в тумане.

Я беру на себя роль лидера, Круз замыкает шествие, и я веду команду сквозь густые заросли джунглей, минуя руины. Здесь становится еще темнее — туман тянется сквозь деревья длинными пальцами, и мне приходится орудовать тесаком, словно мачете, прорубая путь сквозь буйную растительность. В кромешной тьме странные создания издают утробное рычание, а с верхушек деревьев за нами следят крошечные блестящие глаза. Время от времени мне чудится девичий плач, но я знаю — это лишь иллюзия. В конце концов, это место было совершенно обычным, пока Нерисса не решила прибрать его к рукам. Теперь же оно буквально пульсирует от ее колдовства.

— Капитан, мне кажется, за нами кто-то следит, — дрожащим голосом произносит Реми. Реми — самый молодой из полноправных членов Братства, он еще не привык покидать свой пост у пушек.

— Это просто я, — отзывается Круз. — И… еще кое-кто. Но чем больше ты об этом говоришь, тем сильнее оно к нам липнет. Давайте-ка двигаться молча.

Реми издает жалобный скулеж, его возлюбленный Хорс шепчет ему слова утешения, и мы продолжаем путь. Наше дыхание становится тяжелым и частым, а звук ударов моего мачете разносится эхом по темному лесу.

Наконец сквозь ветви деревьев пробивается слабый свет, и я поднимаю руку, приказывая всем сбавить ход и соблюдать тишину. Я опускаюсь на живот, остальные следуют моему примеру, и мы на четвереньках пробираемся сквозь джунгли, пока влажная земля не сменяется песком — мы выходим на пляж. Густой туман расступается ровно настолько, чтобы мы могли в упор разглядеть корабль-призрак, качающийся на воде.

ГЛАВА 14

Марен

— Скип? — тихо зову я, оглядываясь в поисках рыжего кота.

Когда капитан вошел в каюту, кот шмыгнул под стол. У меня не создалось впечатления, будто он боится капитана — скорее, кот опасался показаться соучастником. В таком случае невольно задаешься вопросом: а не умеет ли капитан общаться с котом? Пусть он и не сирена, но меня бы это не удивило.

Однако кота нигде нет. Возможно, он выскользнул из каюты раньше, а я и не заметила.

Я вздыхаю, прислоняюсь спиной к прутьям клетки и сползаю вниз на пол. В голове всё еще роятся мысли о том, за чем мы подглядывали и что обсуждали за ужином прошлой ночью.

Пираты охотились на русалок ради их волшебной крови.

Эдония убила дочь капитана и украла книгу магии.

Капитан когда-то был женат на ведьме.

А может, именно капитан и его люди вытащили мою мать из глубин Лимоноса? Охотилась ли мама на них, или это они выслеживали ее? Или ее утащили на сушу какие-то другие моряки или пираты, после чего она сгинула навсегда? Мне совсем не нужна еще одна причина ненавидеть капитана, поэтому хочется верить, что к ее смерти он не причастен.

Я пыталась во всем этом разобраться, и мысли неизменно сводятся к двум ключевым моментам:

Кровь русалок обладает магической силой, и ради нее пираты готовы убивать. Более того, они видят в русалках настоящих чудовищ, что, в общем-то, недалеко от истины. Но если они когда-нибудь узнают, кто я такая на самом деле, все ставки будут сброшены. Готова поспорить, капитан ни секунды не колеблясь пустил бы меня на кровь в надежде обрести магию. Может, она и вправду перешла бы к нему, а может, моя магия иссякла после того, как Эдония со мной покончила, но он бы попытался.