Третий ритуал был самый длительный. Ася достала из саквояжа белый мелок и несколько пучков сушёных трав. Опустилась на колени и начала чертить на полу вокруг кровати символы.

Каждый знак она вела уверенным движением. Мне это напоминало работу гравёра: рука знает рисунок наизусть, и карандаш идёт по линиям, заученным до автоматизма. Расположила травы по углам комнаты, зажгла три свечи и расставила треугольником вокруг кровати.

Потом выпрямилась, подошла к кровати и приложила ладонь к виску Олега. Закрыла глаза.

Минута. Две. Сема стоял у окна и не двигался. Свечи горели ровно, без мерцания. Травы в углах пахли горько, с острым полынным оттенком.

Три минуты. Четыре. Я чувствовал движение маны, внутри нарисованных контуров и между расставленными свечами и пучками трав, но понять, что именно Ася делает, хотя бы примерно, не представлялось возможным.

Лицо её было сосредоточенным, и я впервые видел на нём выражение полной отрешённости: ни раздражения, ни нетерпения, только работа. Колдовство на её руках выглядело не мистикой, а ремеслом: точным, спокойным, выученным.

Ася убрала руку. Открыла глаза. Качнула головой.

— Иммунитета нет, — сделала вывод она.

Задула свечи, собрала травы и затёрла символы на полу. Работала быстро, и через минут пять комната выглядела так, будто ничего не происходило. Только слабый запах полыни ещё стоял в воздухе.

— Итог, — сказала она, закрывая саквояж. — Не колдун. Иммунитета нет. Значит, прямой контакт с проклятым предметом исключён: без иммунитета он бы уже скопытился. Вывод: Олег где-то побывал рядом с чем-то, на чём остался след проклятого предмета. Остаточный эффект.

Она говорила спокойно, по-деловому, и это спокойствие внушало доверие. Колдовство или нет, а профессионал есть профессионал.

— Снять можно? — спросил я.

— Можно. Но лучше будет разобраться напрямую с источником. Если снять проклятие, не убрав то, что его порождает, оно может срикошетить. Вернуться с новой силой или другим эффектом.

— Хорошо. Пойдем расспросим Романа, — кивнул я.

Брат Олега стоял в коридоре, привалившись плечом к стене. Выпрямился, когда мы вышли.

— Ну? — сразу спросил он.

— Его не проклинал колдун, — сказала Ася. — Но он побывал где-то, где на него подействовал остаточный эффект проклятого предмета. Не смертельно, но и не безобидно. Скажите, Олег в последнее время не бывал в необычных местах? Не контактировал с чем-то странным?

Роман нахмурился. Посмотрел в пол. Потом медленно поднял голову.

— Три недели назад, — сказал он. — Олег ездил в загородное поместье графа Вяземского.

— Зачем? — продолжила Ася.

— Младший сын графа, ему сейчас должно быть… двенадцать, кажется? У мальчика дар и он с десяти очень увлекается артефакторикой. Граф организовал ему мастерскую, всё оборудование закупал у нас. Олег каждые полгода ездил проверять и настраивать. Это обычная рабочая поездка, он ездил туда уже третий год, всегда возвращался довольный. Мальчик толковый, Олегу нравилось с ним работать.

— А в этот раз?

— В этот раз вернулся другим, — Роман сцепил пальцы. — Раздражённым. Злым. На вопросы не отвечал, закрылся в мастерской, проработал до ночи. Потом ушёл к себе и не выходил два дня. А через пару дней впервые за несколько лет приложился к бутылке. С тех пор не останавливается. Я спрашивал, что случилось у Вяземских. Олег сказал, что ничего.

Ася посмотрела на меня. Я кивнул.

— Роман, — сказал я. — Спасибо. Не пытайтесь лечить брата сами. Просто поддерживайте его в стабильном состоянии. Мы попробуем разобраться.

— Вы поедете к Вяземским?

— Поедем, — подтвердил я.

Он помолчал. Потом протянул руку.

— Спасибо, — сказал он. — И за то, что не отмахнулись.

Я пожал его руку.

— Мы вернёмся, — сказал я. — Или пришлём весточку. В любом случае Олега не оставим.

Роман кивнул.

***

В лавку мы заглянули всего на пять минут. Ася проверила свой саквояж, Сема переобулся в сапоги, загородная дорога заслуживала чего-нибудь прочнее городских туфель.

[Проклятые предметы непредсказуемы. Пётр, я серьёзно.]

— Я тоже серьёзно, Лада. Мы будем осторожны.

[Возвращайтесь до темноты.]

На набережной Сема поймал извозчика: крытая повозка на четырёх колёсах, бородатый возница в картузе. Назвал деревню Вяземских, возница кивнул, назвал цену. Сели, тронулись.

Повозка покачивалась на брусчатке. Город за окном медленно менялся: каменные дома уступали место деревянным, улицы становились шире, народу убывало.

По дороге я коротко пересказал Семе историю с Олегом Пироговым: магазин инструментов, пьяный мастер посреди рабочего дня, тёмная мана в дыхании.

— Поедем в поместье, — закончил я. — Посмотрим, что там.

— Понял, — сказал Сема. Помолчал. — А если предмет всё ещё там?

— Если ещё там, будем разбираться на месте. Будем слушаться Асю, она в этом спец.

— Понял, — повторил Сема.

Ася, сидевшая напротив, посмотрела на меня.