Мотылёк на ладони преобразился. Сквозь металл и стекло крыльев проступила сеть маны: тонкие нити, переплетённые в сложный узор. Вернее, они должны были быть узором.

Вместо этого перед глазами был хаос. Контуры, которые по логике складывались в единую систему, шли вразнобой. Два были оборваны, и концы висели в пустоте, как перерезанные нити. Ещё несколько спутались и замкнулись друг на друга, образовав бесполезные петли. Жемчужина едва мерцала, отдавая энергию в сеть, которая не могла её принять. Профессионально обидное зрелище: тонкая работа, разрушенная изнутри.

Монокль вернулся в нагрудный карман.

Первым вопросом, пришедшим в голову, было: «Откуда мотылёк в саду?» Потом: «был ли он связан с дедом Белозёровых?».

Подумав, я решил, что вряд ли. Старик готовил наследство тщательно: арбитражный ларец, условия для каждого внука, ключ из трёх артефактов. Всё было выстроено с расчётом и педантичностью.

Зарывать сундучок со сломанным мотыльком в саду-тайнике, который и так открыли бы с минимальной вероятностью, было бы нелепо даже для человека с причудами. Скорее всего мотылёк лежал в этой земле задолго до того, как Белозёров-старший вообще узнал об этом месте.

Плюс эта подпись. В том, что мотылек не принадлежал Белозерову, у меня не было никаких сомнений. А раз это было так, то я мог со спокойной совестью использовать его как учебную тренировочную модель.

Сложная поломка, тонкая конструкция, необходимость работать одновременно с механикой и маной. За последние две недели я прочитал достаточно, чтобы начать понимать теорию, и теперь появился шанс перейти к практике.

Оставалась одна проблема. Книги были, знания накапливались, но для настоящего ремонта нужны были инструменты. Лавка многое умела делать через меня, плюс я за уже почти три месяца владения лавкой успел купить несколько инструментов вроде пинцета или отверток, однако этого было мало.

Артефакторика требовала ручной работы: точечной и аккуратной, с правильными материалами. К тому же я хотел научиться сам, а не оставаться навсегда проводником чужих умений. Руки помнили шестьдесят лет тонкой механики, пальцы просили привычного дела, и работать чужой волей, когда можно освоить собственную, было бы глупо.

В еще не открытой мастерской Лавки, по ее словам, стояло стационарное оборудование: насытитель маны для проверки накопителей, левитасфера для сборки тонких механизмов в невесомости и так далее. Но до мастерской было еще далеко, и ручного инструмента там не предполагалось.

До сих пор покупку набора таких инструментов я откладывал. Хороший комплект стоил серьёзных денег, а я копил на пополнение полок, которые пустели с каждой неделей. Но мотылёк на ладони с его потухшей жемчужиной и спутанными контурами менял расстановку. Похоже, судьба решила, что ждать хватит.

Мотылёк лёг обратно в сундучок. Крышка закрылась.

— Сема, спасибо. Отнеси его в кабинет, пожалуйста.

— Понял, — он забрал сундучок. На пороге обернулся: — Ценная вещь?

— Пока не знаю. Но очень любопытная.

Он кивнул и ушёл.

***

Внизу, в торговом зале, Ася сидела за прилавком с тетрадью. Лиза в раме наблюдала за пустым залом с задумчивым видом.

— Мне нужно в город, — сказал я. — Скоро вернусь.

— Куда? — спросила Ася, не отрываясь от записей.

— В магазин инструментов. Хочу посмотреть наборы для артефакторики.

На улице было тепло. Каштаны вдоль набережной зацвели, и белые свечи соцветий покачивались на ветру. Пахло зеленью и нагретым камнем. Воздух стоял густой и тёплый по-летнему, и вода в канале поблёскивала на солнце. Хороший день, чтобы потратить деньги.

Правда, пока что я ничего с собой не взял. Любой набор, какой бы я ни присмотрел, будет стоить очень немало, и я собирался просто прицениться, а потом уже вернуться с нужной суммой на конкретный комплект инструментов.

Через мост, на Ткацкую, дальше к центру. Торговцы расставляли лотки, кто-то тащил корзину с рыбой, двое мальчишек гнали обруч по мостовой. Из переулка выехала магическая повозка, негромко гудя и покачиваясь на брусчатке. Город жил обычной жизнью, и мне в ней было хорошо.

Вольский упоминал магазин Пироговых во время нашей последней встречи, когда речь зашла о профессиональном оборудовании. «Если понадобятся инструменты, лучше Пироговых в Грозове нет. Дорого, но качество стоит каждого рубля». Магазин располагался где-то в центре, за Парадной. Нашёл я его минут за двадцать, свернув в тихий переулок между двумя жилыми домами.

Фасад «Мастерской братьев Пироговых» не бросался в глаза. Тёмное дерево, матовое стекло. Латунная вывеска с негромкой гравировкой.

Внутри было тихо и даже уютно. Низкие потолки, тёплый свет. Деревянные витрины тянулись вдоль стен, и только двое покупателей у дальней полки негромко переговаривались.