Ближайшая витрина встретила набором гравировальных резцов в бархатном ложементе. Шесть штук: от широкого до игольчатого, каждый с кварцевой вставкой в рукоятке. Сталь отливала холодным голубоватым блеском, который бывает только у хирургических сплавов. Ценник: тридцать четыре тысячи. За шесть резцов.

Ко мне тут же подошёл консультант: молодой человек в чистой рубашке, с вежливой улыбкой и цепким взглядом.

— Добрый день. Могу помочь с выбором? — спросил он.

— Спасибо, пока осматриваюсь.

— Конечно. Если возникнут вопросы, я рядом.

Он отступил ровно на два шага. Достаточно далеко, чтобы не нависать, и достаточно близко, чтобы я чувствовал его присутствие. Золотая середина навязчивости.

[Резцы хорошие, но тебе они сейчас ни к чему. Ищи универсальный набор.]

Я двинулся вдоль витрин.

Пироговы торговали всем, что могло понадобиться практикующему мастеру артефактов. От латунных пинцетов за три сотни до стационарных анализаторов размером с письменный стол, ценники на которые я разглядывал с уважительной дистанции.

Некоторые даже единичные инструменты стоили по нескольку десятков тысяч. Наборы занимали отдельный ряд: деревянные ящики с откидными крышками, в которых инструменты лежали по пронумерованным гнёздам. Были и стеллажные комплекты, целые шкафы на несколько сотен наименований, похожие на арсеналы небольшого института.

Выглядело это внушительно, но я знал, чего хочу. Мастерской у меня не было, работать предстояло в кабинете на втором этаже, а значит, нужен был набор универсальных инструментов максимального качества. Соберу компактный ящик с тем, что действительно пригодится.

Другое дело, что ходить по магазину и разглядывать было приятно само по себе. Я знал, что хороший инструмент нужно взять в руку, чтобы понять, твой он или нет. Пироговы позволяли трогать, и я брал с полки, проверял вес и баланс, оценивал шлифовку. Клал обратно. Переходил дальше.

Не торопился, и торопиться не хотел. Катя говорила, что меня можно потерять в любой мастерской или лавке с инструментами на полдня, и была права.

Среди привычных приборов попадались вещи, которые я знал только по книгам. Манощупы занимали отдельную секцию: тонкие стержни длиной в палец, каждый с кварцевым наконечником, сужавшимся к точке тоньше швейной иглы. Прибор для точечного прощупывания потоков маны внутри артефакта без разборки корпуса.

Один из них я взял, повертел в руках. Кварц был отшлифован до безупречной гладкости, рукоятка ложилась в пальцы так, будто я держал её не впервые. Для мотылька с его спутанными контурами манощуп был бы первым инструментом, с которого стоило начать, если бы у меня не было Лавки и монокля.

— Прекрасный выбор, — сразу возник рядом консультант. — Манощупы серии «Полярная». Кварц бразильский, ручная шлифовка, сертификат подлинности…

— Спасибо, я знаю, что это.

— Разумеется. Если что-то понадобится…

— Позову, конечно.

Он отступил. Ненадолго, я был уверен.

В следующей витрине лежали десятки тонких игл с круглыми набалдашниками, чтобы было удобно держать в руке, от крошечных до похожих на спицы для вязания, разложенные на чёрном бархате. На каждой при свете лампы просматривалась гравировка, мелкая, почти невидимая глазу.

[Расшивочные иглы. Гравировка на них не для красоты: это микроконтур, который при контакте с маной аккуратно разъединяет спаянные маналинии.]

Кивнул, не отвечая вслух. В магазине было несколько человек, и разговаривать с карманными часами при посторонних было бы чудачеством, которого я предпочитал избегать.

Дальше шли стабилизирующие зажимы: парные, внешне похожие на хирургические. При разборке или пайке артефакта они фиксировали манапоток, не давая ему рассеяться. «Практическая артефакторика» Апостофина посвятила зажимам отдельную главу, и в теории я представлял, как они работают, но держал в руках впервые. Вес оказался больше, чем ожидал, а кварц на свету отливала бледно-голубым.

— Отличная линейка, — консультант снова оказался рядом. У него определённо было чутьё на клиентов, задерживавшихся у витрины дольше десяти секунд. — Зажимы «Корона», ручная сборка, калиброванное натяжение нити…

— Позову, — повторил я.

Он кивнул, ничуть не обидевшись, и отошёл. Профессионал: чувствовал границу, но не мог не подойти. Мне это даже нравилось в своём роде. Хороший продавец и раздражает, и вызывает уважение одновременно.

Снова витрина с тем, чего я не понимал. Стержни с медным жалом, по форме напоминавшие миниатюрные паяльники. Три калибра жал лежали рядом: от тонкого, с иголку, до широкого.

— Что это? — прошептал я.

[Это отжигатели. Они запаивают утечки в маналиниях. Кстати, у мотылька минимум две утечки, но скорее всего куда больше.]

Дальше окончательно началась территория, в которой мои две недели чтения помогали мало. Диагностическое оборудование, расходные материалы и приборы, назначение которых оставалось мне совершенно неясным. Лавка комментировала коротко, голосом эксперта, который ведёт ученика по выставке.